Разбойник обнаружился почти моментально, он сидел на скамье в тени навеса и курил трубку. Увидев Лейлу, он поднялся на ноги, но подходить не спешил. Его взгляд Острону совсем не понравился.
-- Куда ты меня ведешь? -- шепотом спросил он у Лейлы, делая вид, что ничего не заметил. Ее коготки больно впились ему в руку.
-- Заткнись и делай вид, что все хорошо.
-- Э...
-- Ну если бы ты так шел с Сафир, а не со мной?..
Тут до Острона кое-что дошло; в частности, он вдруг почувствовал, что очень не хочет, чтобы в этот момент навстречу им откуда-нибудь вышла Сафир.
И чтобы Сафир вообще узнала, что он когда-то ходил под ручку с Лейлой.
Но деваться было некуда, не вырываться же в панике, и пришлось идти дальше по улице. Лейла будто бы направлялась в восточную часть города, ступая неспешно, будто все время мира было в их распоряжении; Острон краем глаза обнаружил, что Матар идет следом за ними. Солнце уже садилось и понемногу заливало улицы алым, и Острон взмолился Мубарраду, чтобы Сафир вернулась с другой стороны: примерно в это время она возвращалась со своих тренировок с луком.
Они шли довольно долго и забрели в менее населенную часть города; здесь улицы были больше похожи на тропки, а некоторые дома и вовсе выглядели заброшенными. Острон припомнил, что как раз здесь двадцать лет назад бушевал пожар, который не могли потушить три дня, и невольно ухмыльнулся. Должно быть, Халику тогда сильно прилетело от старейшин маарри.
-- Тебе не кажется, что можно возвращаться? -- прошептал он Лейле, склоняясь. -- Этот твой Матар меня раздражает, он идет за нами от самой казармы.
-- Я специально тебя сюда привела, -- ответила девушка, -- ты же не хочешь, чтобы какой-нибудь идиот вроде Басира радостно рассказал Сафир, как мы с тобой целовались на глазах у всех?
-- Мы с тобой... что?!
-- Не беспокойся, -- прошипела она, -- я бы охотнее поцеловала пьяного моряка, чем тебя. Но придется ясно дать понять Матару, что...
Она замолчала: по улице навстречу им шли четыре человека. Обычные маарри, в маудах, из-под которых было видно только их глаза; Острон неожиданно для себя поймал Лейлу за пояс и привлек к себе. Что-то...
По спине бежали мурашки. Рука Лейлы скользила, плотно прижатая к его боку, а потом он почувствовал, как она извлекает из-за пояса кинжал.
Оглядываться было нельзя.
-- Пусти, -- выдохнула девушка. -- Эти ублюдки с ним заодно.
-- Это не разбойники, -- еле слышно сказал он и положил ладонь на рукоять ятагана. -- Лейла, беги. Быстрее!
Девушка полетела в сторону, когда Острон резко толкнул ее, и это спасло ей жизнь: в тот самый момент точно между ними взвизгнул метательный нож и поднял фонтанчик пыли за их спинами. Лейла приземлилась собранно, как кошка, еще поднимаясь, выхватила из-под накидки что-то сверкнувшее и швырнула вперед. Люди впереди них уже приняли боевые стойки, выхватив палаши. Трое окружили четвертого. Серый бурнус их лидера развевался, скрадывая его очертания. Острон быстро оглянулся и выругался сквозь зубы: в руке Матара был точно такой же палаш.
-- Я разберусь с ними, -- крикнула Лейла, бросаясь вперед, -- на тебе последний!
-- Ты с ума сошла!..
Он не успел: девушка была быстрее ветра, одним прыжком настигла четырех бойцов, преградивших им дорогу, и ее кинжалы блеснули в сгущающихся сумерках. Трое безумцев мгновенно рассыпались в стороны, четвертый...
-- Лейла! -- крикнул Острон, уже понимая, что не успевает; кинжал Лейлы вонзился в невидимую под тканью бурнуса плоть, но не произвел на врага никакого эффекта, и четвертый боец нанес ответный удар, из низкой стойки, целясь в ее открытый живот.
В отчаянии Острон попытался схватить ее за что-нибудь, оттащить от врага; под рукой оказалось что-то нежное и шелковистое, и Лейла с криком отлетела назад. Палаш все-таки коснулся ее, распорол рубаху, и брызнула кровь. Черные глаза жадно смотрели на алую жидкость.
Проверять, насколько глубока рана, не было времени. Спереди опасность, сзади опасность. Адель погиб, окруженный врагами. Плечи ожгло. Лейла тяжело дышала, схватившись рукой за живот; он прижал ее к себе, попятился к стене. Узкий переулок, глухие стены с обеих сторон... Острон резко передернул плечами, не видя, но чувствуя, как пламя взмыло ввысь, выше домов, в сумеречное небо, и медленно истаяло.
Безумцы, подняв палаши, подходили все ближе и ближе. Четверо одержимых и один марид, что-то холодно подумало внутри Острона. С маридом даже немножко проще: он хотя бы может чуять, как тот передвигается, и видеть его необязательно.