Ну что же, о чем бы он ни мечтал, сейчас уже не до того. Он занял свое место между дядей и Аделем, почти ощущая спиной присутствие напрягшейся Сафир. Песок скрипел на зубах. Улюлюканье понемногу становилось ближе.
-- Одержимые любят напрыгивать сверху, -- вполголоса произнес Адель. -- Цельтесь в ноги. Наша задача -- обездвижить как можно больше врагов. Всех все равно не перебьешь... если они не смогут нестись так быстро, как всегда, у нас будет шанс.
Что-то громко ухнуло прямо над их головами; Острон дернулся, но Адель и дядя Мансур остались стоять. Да это же обычная сова, сообразил он и чертыхнулся про себя. Конечно, когда на тебя несутся эти твари...
Когда ты вот-вот снова начнешь убивать людей. Пусть даже безумных.
-- Сначала встретим их по линии, -- продолжал Адель как ни в чем ни бывало. -- Потом Острон отойдет назад, так, чтобы Сафир оказалась в центре. Мы должны защищать ее до последнего.
Он сглотнул и быстро кивнул. Улюлюканье стало почти невыносимо громким.
Первая тень прянула на него из сумрака лилового неба, Острон легко присел, вскинув клинок, и принял ее на лезвие. Кровь тепло брызнула на лицо. Он не позволял себе думать. Вообще ни о чем: думать было нельзя.
-- Круг! -- крикнул откуда-то слева Адель, и Острон отступил, пробежал мимо Сафир, натягивавшей тетиву лука, занял позицию за ее спиной. Крики вспарывали ночь собой не хуже ятаганов. В темноте было не сосчитать, но он примерно прикинул, что серых теней не меньше тридцати.
Первая атака захлебнулась; кучи окровавленного тряпья валялись у ног нари, одержимые отступили. Что-то поблескивало, и он не сразу понял, что это их глаза за масками на лицах. Безумные там или нет, они явно знали, что трое, ну даже четверо долго против них не выстоят, и потому не спешили, окружили свою добычу с воплями, принялись медленно, приседая, скользить вбок.
-- Водят хоровод, твари, -- разобрал Острон голос Аделя. -- Дела наши -- хуже некуда.
Неразборчивые крики одержимых мягко слились в одно, хриплое бормотанье, странный ритм которого отдавался в ушах. Оно звучало, будто чудовищная музыка, будто сама пустыня вдруг начала мерно биться в этом темпе, в одном слове, которое все никак не доходило до его мозга, хотя леденящий ужас внезапно охватил его. Острон непрерывно следил глазами за мельтешащими фигурами одержимых; неожиданно закружилась голова.
-- Асвад, -- бормотали они, начиная тихо-нежно, всхлипывая-подвывая на втором слоге, -- Асвад, Асвад, Асвад...
В глазах плыло. Он пошатнулся, не осознавая этого, перестал чувствовать песок под ногами, рукоять ятагана в ладони.
-- Мубаррад с нами! -- рявкнул дядя Мансур.
-- Мубаррад! -- подхватил Адель.
-- Мубаррад! -- еще не понимая, зачем, выкрикнул и Острон.
Только тогда почувствовал, как злая магия одержимых начинает понемногу рассеиваться. Они все еще бормотали, сверкая бешеными глазами, но их бормотанье прерывалось громким гневным криком нари, приготовившихся к последнему бою.
-- Мубаррад!
Негромкий звук падения заставил его резко обернуться: в панике Острон понял, что Сафир лежит в песке без чувств.
-- Не отвлекайся! -- крикнули ему. В следующий же момент, еще поворачиваясь обратно, он поймал клинком чужое лезвие, громко хищно звякнувшее ему на ухо, отпрянул в сторону, но обманным маневром, не пуская одержимого внутрь круга. Безумец с визгом кинулся к лежащей девушке и напоролся на ятаган.
Сразу двое налетели на него, что-то обожгло предплечье, что-то вонзилось в ногу. Острон закричал, но это был скорее крик ярости, чем боли: он не мог допустить, чтобы они причинили вред Сафир. В голове билось только одно имя на фоне беспрестанно шепчущего "Мубаррад", остальное не имело значения. Одного одержимого он отшвырнул сильным ударом, второму рассек грудную клетку. Третий и четвертый накинулись сразу же, как только освободилось место. Острон не успел увернуться от удара сверху, только наклонил голову, чтобы лезвие вонзилось не в затылок, а в плечо. Адская боль пронзила его, и левая рука повисла плетью. Он слышал крики, но не знал, как обстоят дела у дяди Мансура и Аделя. Небо, шесть богов, только бы они устояли.
Впрочем, пока на него не нападают сзади -- еще не все потеряно...
Сразу трое накинулись на него, с трех сторон, и Острон почувствовал, что это конец. Он, конечно, умел обращаться с ятаганом, но чтобы раненый и против большого числа противников, да и опыта маловато... Сафир, мелькнула мысль. Сафир... боги. Может, и к лучшему, что он не увидит того, что они сделают с ней.
Что-то больно воткнулось ему в бок. Одного из одержимых он обезглавил и видел, как тускло сверкнул маленький фонтанчик крови из заваливающегося тела. Третий вдруг обернулся и побежал прочь.