-- Сафир, прости! Я... я должен был сразу все рассказать тебе, -- покаянно пробормотал он, -- сам. Я повел себя, как идиот... но я клянусь тебе, мне плевать на Лейлу, и... в общем... я действительно хотел, чтобы ты осталась в городе, Сафир.
-- Я так и знала!..
-- Потому что если с тобой что-то случится, я этого не перенесу, -- добавил Острон. -- Мне кажется, я сойду с ума. Поэтому... поэтому я думал, что мне будет легче отправиться в поход, зная, что ты в безопасности.
-- Я ни за что не останусь в городе, -- чуть успокоившись, ответила она. -- Во-первых, я, между прочим, командир целого джунгана! А во-вторых, даже не надейся, что я позволю этой разбойнице беспрепятственно увиваться вокруг тебя!..
-- Н-но она же будет с другими лучниками, Сафир, и...
-- Я как подумаю, -- добавила она, перебив его, -- что эта дрянь целовала тебя, а я!.. А я -- нет...
Под деревом воцарилось молчание. Сафир замерла, распахнув глаза; теплая рука легла на ее плечо. Она еще немножко отодвинулась, но Острон уже поймал ее, и его пальцы скользнули по ее мокрой щеке.
-- Острон... -- только успела прошептать она; впрочем, что там она хотела сказать, Сафир уже не помнила. Дерево мягко обронило пожелтевший листок точно на его макушку.
-- А ты ей скажи, -- его глаза потемнели и были так близко, что она могла рассмотреть каждую иголочку беснующейся зелени, -- что я целовал тебя много раз.
Сумерки накрыли собой взволнованный город; во дворике стояла тишина. Спустя полчаса туда вышел Сунгай, чтобы выпустить Хамсин; сова улетела, не издав ни звука, а джейфар весело ухмыльнулся и безмолвно ушел прочь.
***
Наутро в порту было столпотворение. Казалось, весь город пришел на площадь, чтобы проводить воинов в путь; хотя в путь отправлялись лишь первые отряды, и Ангуру еще предстояло провожать солдат неделю, не меньше.
Острон и Сунгай, как Одаренные, занимали совершенно особое место в войске. Формально под командованием каждого из них, -- об этом Острон узнал лишь сегодня утром и страшно удивился, -- находился целый тумен. На самом деле, как пояснил ему джейфар, управлять они ничем не будут, они -- что-то вроде символа, знамени. Это Острона немного успокоило: стоило ему представить, что придется отдавать какие-то приказы десяти тысячам человек, как у него начинала кружиться голова.
Помимо них, на белокрылом самбуке с алым флагом (Острон не удивился, когда обнаружил, что это корабль нахуды Дагмана) в путь отправлялись еще без малого пятьдесят солдат. Восемь других кораблей должны были выйти из порта вместе с ними. Когда Острон пришел на пристань, Сунгай уже сидел на одном из ящиков, сложив руки на груди, и смотрел на реку; нахуда Дагман о чем-то разговаривал с высоким человеком в цветастом халате, в котором он сразу узнал Абу Кабила.
Его провожали, конечно. Сафир, с лица которой в то утро почти не сходила улыбка, шла вместе с ним, держа его под руку; дядя Мансур вышагивал с важностью старейшины и каменным лицом, но Острон знал, что в глубине души дядя гордится им. На плечах старика лежал расшитый бишт, и хадир его был новеньким: конечно, как только Халик (в числе последних) переправится на южный берег Харрод, дядя Мансур возглавит охрану Ангура.
Солнце заливало золотом портовую площадь, освещая тысячи людских голов. Ясно блестели шлемы солдат, на ветру полоскали разноцветные знамена. Острон подошел к Сунгаю и остановился. Джейфар рассеянно кивнул ему.
-- Мы с тобой впервые расстаемся надолго, племянник, -- глухо сказал дядя, отводя взгляд. -- Если будет на то воля богов, увидимся снова только весной. Я был тебе вместо отца эти двадцать с лишним лет... быть может, чему-то я не научил тебя, но я надеюсь...
-- Дядя, -- растроганно улыбнулся Острон. -- Ты как будто навсегда со мной прощаешься.
Дядя Мансур нахмурился и все-таки взглянул в лицо племяннику.
-- Кто знает, -- строго произнес он. -- ...Я надеюсь, ты не опозоришь наш род, Острон. Помни о том, кто был нашим предком.
-- Я тебе обещаю, -- посерьезнел парень, -- я буду сражаться не хуже, чем Эль Масуди.
Сафир сдавленно хихикнула сбоку.
-- Присматривай за Сафир, -- добавил дядя, зыркнув на нее; девушка стихла. -- Я также надеюсь еще погулять на вашей свадьбе.
Острон подавился; дядя Мансур, ухмыльнувшись в бороду, хлопнул его по плечу и пошел прочь.
Какое-то время Острон и Сафир молчали, все еще держась за руки. Людской гомон наполнял собой площадь, и бойцы, которые должны были отправиться на одном корабле с Остроном, подходили к сходням, возле которых продолжали разговаривать нахуда Дагман и Абу. Он заприметил кудрявую шевелюру Ниаматуллы; за спиной будущий аскар, конечно, волок барбет, аккуратно завернутый в ткань и привязанный к вещевому мешку. С другой стороны посреди людей показался Ханса, о чем-то споривший с Лейлой. Девушка бросила на Острона темный взгляд и отвернулась; он смутился и опустил голову. Сафир смотрела на него снизу вверх.