-- Эту ночь мы еще проведем на берегу, -- сообщил он, -- а завтра утром войско выступает. Больше ждать нечего.
-- Хорошо, -- негромко произнесла она. Бесконечные шатры простирались по обе стороны; Острон прошел знакомой дорогой до самой окраины лагеря, где последний отряд лучников уже поджидала Сумайя, возглавлявшая тысячу.
-- Мой шатер у самой окраины ахада, -- почти прошептал Острон, коснувшись руки Сафир. -- Рядом с красным знаменем.
Она кивнула; он с сожалением оставил их и пошел назад, искать Сунгая и Халика.
Огромную фигуру слуги Мубаррада, впрочем, найти было несложно. Они о чем-то разговаривали с Усманом, но когда Острон подошел к ним, уже закончили.
-- Ага, -- сказал Халик, оглядываясь на него. -- Вижу, все у вас в порядке. Завтра выступаем на рассвете, Острон.
Парень бросил взгляд на юг и поежился.
-- Ты не волнуешься, Халик?
Великан пожал плечами.
-- Волнуюсь?.. Не знаю, как и ответить тебе на это. Пожалуй, да. От нашего похода зависит будущее стены Эль Хайрана. И... никто не может быть уверен, победим ли мы.
-- Но нас так много, -- удивился Острон. -- И Сунгай говорит, что дорога выглядит безопасной. И... ну, в общем, у нас есть я.
Халик улыбнулся и похлопал его по плечу.
-- Ты прав, Острон. И у нас есть ты. И я верю, что ты не подведешь.
Солнце уже сползло за горизонт, когда Острон вернулся к своему шатру и обнаружил, что возле него стоит Сафир. Сердце екнуло. Девушка обернулась, услышав его шаги, и улыбнулась ему.
-- Я ненадолго, -- предупредила она. -- Сумайя велела всем быть на местах, она говорит, мы завтра рано выходим.
-- С рассветом, -- кивнул Острон. -- Подожди, я сейчас.
Она послушно осталась стоять на месте; Острон торопливо нырнул под полог шатра и нашел среди своих вещей заветный сверток, казавшийся легким, будто это была лишь тряпка.
-- Вот, -- выдохнул он, вернувшись к Сафир и протягивая ей сверток. -- Это тебе.
-- Что это? -- удивилась Сафир, но приняла подарок. Под ее пальцами что-то тихонько звякнуло. -- Ой.
-- Я ведь уже говорил тебе, -- сказал Острон, -- если с тобой что-то случится... я не переживу этого. И раз уж в городе мне тебя не удержать, значит, остается только защищать тебя...
Она осторожно отогнула уголок тряпки, и в свете костров тускло блеснул металл.
-- Это кольчуга? Но она такая легкая...
-- Это кольчуга работы Абу Кабила, -- улыбнулся он. -- Как в сказках, помнишь?.. Легкая, как перышко, но защищает.
-- Спасибо, -- прошептала девушка, прижимая сверток к себе, и приподнялась на цыпочках.
...На следующее утро Острон проснулся от меткого пинка, отвешенного Хансой, какое-то время недовольно потирал бок, потом резко вскочил и кинулся собираться. За пологом шатра отовсюду доносились звуки поднимающегося лагеря. По шатру скакал Улла, потерявший свой бурнус; бурнус нашелся под Хансой, который присел, чтоб натянуть высокие сапоги. Острон лихорадочно завязывал кушак, слушая, как Сунгай, собравшийся раньше всех, говорит:
-- Мы с вами поедем на лошадях, а вы двое имейте в виду, вы теперь под командованием Фазлура, патрулируете фланги. Внимательно смотрите по сторонам и не зевайте.
-- А мы важно выступаем по обе стороны от генерала, -- пробурчал Острон. -- И работаем ходячими знаменами.
-- Ты выступаешь, -- фыркнул джейфар. -- У меня забот будет полно.
Потом оглядываться было некогда; они складывали шатер, навьючивали верблюда, который должен был идти вместе с обозами в конце войска. Сунгай исчез куда-то в суматохе, а явился, уже ведя в поводу двух жеребцов, белого и буланого, Острон по его кивку взобрался в седло и поехал следом за джейфаром.
-- Ходячие знамена, -- пробормотал он, заметив, что даже масть лошадей подобрана по гербовым цветам их племен: белая для Нари, золотистая для Джейфар.
Халик нашелся быстро, он восседал на огромном тяжеловозе и что-то высматривал будто. Острон остановил лошадь неподалеку. Еще один всадник приблизился к ним быстрой рысью, и Острон не без легкого удивления узнал в нем Басира.
-- Ты тоже едешь в голове войска? -- спросил он. Басир улыбнулся и кивнул, хлопнул себя левой рукой по поясу: на поясе у него висел здоровый рог.
-- Халик сначала не хотел меня брать с собой, -- негромко сказал китаб, пользуясь тем, что слуга Мубаррада как раз в тот момент отвлекся на разговор с Усманом, -- но я сказал, что в бою может каждая рука пригодиться, а я ведь тренировался держать ятаган в левой. И верхом я езжу хорошо.
-- Искренне надеюсь, что мы с тобой оба выживем, -- ответил ему Острон. -- ...Хотя что уж там. Ты вообще живучий.
-- Ага, -- счастливо согласился Басир. Тут Халик оглянулся на них и кивнул китабу; Басир немедленно схватился за свой рог, поднял его ко рту и затрубил что есть мочи.