-- Кто бы говорил.
Она пихнула его в плечо, но Ханса легко завалился набок, и Лейла тоже не сохранила равновесие, едва не упала следом за ним.
-- Дурак!
Остальные рассмеялись.
-- И вправду как брат и сестра, -- еле слышно пробормотала Сафир.
-- Вижу, хорошо время проводите, -- раздался голос Сунгая со стороны; Острон оглянулся. Джейфар подошел к шатру, неся что-то в руках, и уселся неподалеку от Уллы. Хамсин проснулась, открыла один глаз и посмотрела на него, но осталась сидеть. Острон выпрямился и заглянул через плечо Сунгая.
В руках тот держал песчаную крысу. Животное, кажется, было ранено; обычные песчанки реагировали на вид Хамсин, пусть и спящей, достаточно бурно и пытались сбежать или хотя бы сжаться в комочек. Эта так и осталась лежать, и ее пушистый бок быстро поднимался и опадал.
-- Что с ней? -- спросила Сафир, заглядывая с другой стороны.
Сунгай нахмурился.
-- Она сказала, что с трудом сбежала от стен Тейшарка, -- ответил он. -- Бежала все утро, хотя песок под конец начал сильно жечь ей лапы. У нее просто сильный ожог и болевой шок.
-- Зачем же она бежала?.. -- начал было Острон, но осекся: и дураку ясно, зачем, чтобы рассказать Сунгаю что-то важное.
-- Что еще она рассказала? -- вторил Улла.
-- Ее... мысли очень спутаны, -- буркнул Сунгай, осторожно укладывая песчанку на свернутый бурнус. Принялся рыться в своем вещевом мешке, выудил оттуда пиалу и налил из фляги воды; все смотрели, как он пристраивает пиалу так, чтобы лапки крысы оказались внутри. Они действительно покраснели.
-- Но она беспрестанно твердила что-то про ужас, скрывающийся в стенах города, хотя ничего более внятного я от нее не добился, -- закончил джейфар.
-- Мубаррад милостивый, -- прошептала Сафир. -- Что бы это могло означать?
Сунгай лишь пожал плечами.
-- Что бы это ни было, -- сказал Острон, -- завтра утром мы это узнаем наверняка. Что бы нас ни ждало, мы не можем просто взять и отступить.
***
Жеребец, большей частью спокойный и послушный, странно нервничал. Должно быть, животное тоже чувствовало близость... чего-то дурного. Острон остановился рядом с Сунгаем, потянув за поводья. Обычно на таком маленьком расстоянии его конь пытался укусить лошадь джейфара, но не в этот раз.
Сунгай вглядывался в серый горизонт; солнце еще не взошло, и войско стражей Эль Хайрана стояло в кромешной тьме, в молчании, нарушаемом лишь редким ржаньем лошадей. Ему не было видно их, но Острон знал, что без малого сорок тысяч человек растянулись длинной цепью по холму, готовые начать атаку в любую секунду.
-- ...Смотри, -- прошептал Сунгай, вскидывая голову. Острон послушно уставился в ту сторону и затаил дыхание.
На горизонте мерцал призрачно-алый свет.
-- Что это? -- шепотом спросил Острон.
-- А ты как думаешь, -- мрачно усмехнулся джейфар.
-- Тейшарк, -- услышали они бас Халика чуть впереди. -- Одержимые не любят огонь и боятся его, но и у них есть... кузнецы. И в цитадели сейчас наверняка куется оружие, от которого будут погибать наши воины.
-- Не говори так, Халик, -- поежился Острон, -- я уверен, что мы победим.
-- А ты не будь наивным, мальчик. Сегодняшний день без крови не обойдется.
Острон вздохнул. Его уши уловили мягкую поступь лошади, пробирающейся по песку, за спиной.
-- Каковы приказы, генерал?
-- До рассвета есть примерно час, -- отозвался слуга Мубаррада. -- Пусть люди отдыхают... кто сможет. Как только первый луч солнца покажется из-за горизонта, мы двинемся на юг.
Всадник уехал.
-- Еще раз повторю, -- негромко сказал Халик. -- Первыми в атаку пойдут лучники и птицы Сунгая. Необходимо вывести из строя лучников врага, чтобы можно было подойти к стенам цитадели. Острон, ты знаешь, что тебе делать.
-- Знаю, -- кивнул тот. -- Но Халик, я все думаю -- а если у меня не получится?..
-- У тебя все получится. По крайней мере, если не будешь об этом думать.
Они отъехали назад, спешились и опустились на холодный песок посреди других людей; лошади, нервничавшие не меньше хозяев, улеглись рядом с ними. Казалось, чем ближе ты находишься к земле, тем безопасней: не так злобно дует косонг, не так страшно, что чьи-нибудь полные злобы глаза найдут тебя в темной долине. Сунгай прислонился спиной к боку своего буланого и буквально слился с ним в сумраке: его песочно-желтый бурнус почти не отличался по цвету от коня. Острон сидел прямо, и его глаза то и дело возвращались к алому блеску на южном горизонте. Подумав, он поднял обе руки и стал осторожно жонглировать крошечными огоньками, перебрасывая их с одной ладони на другую.
-- Что бы там ни говорил Халик, -- прошептал он, -- мне все равно... тревожно. Я уже могу призвать небольшое пламя, но огонь такой силы, какой он хочет...