-- ...Прямо над тобой, идиот!
Улла вовремя кувыркнулся, уходя от удара сверху; Острон вместо него кинулся вперед, и его ятаган хищно звякнул о лезвие клинка марида. На этот раз Острон не боялся чудовища: его со всех сторон окружали другие стражи, и всего лишь секундой позже над макушками просвистела метко выпущенная стрела, вошедшая мариду точно в глаз. Это его не убило, но заставило помедлить, а Острону вполне хватило этого времени, чтобы отрубить патлатую голову.
-- Он не один! -- крикнул он и побежал вперед. Он был не единственным, кто выкрикивал это слово; где-то впереди оглушительно ревел командир Усман, предупреждая людей, и другие вопли доносились со всех сторон. Хотя и не все, но многие стражи Эль Хайрана взяли с собой в этот поход небольшие серебряные ножи: большой урон ими причинить, возможно, было нельзя, но сталь маридов не брала, а таким ножом их все-таки можно было уничтожить.
Сколько времени прошло, Острон не считал. Люди отрядами продвигались по улицам к своей главной цели: обезображенной, полуразвалившейся цитадели в центре города. Где-то впереди шел Халик, спешившийся на полпути. Над головами кружили птицы, и хищные неясыти время от времени ныряли вниз, чтобы выклевать своей новой жертве безумные глаза. Огромный пустынный лев сколько-то шел рядом с Остроном, -- возможно, тот же самый, которого он видел у ног Сунгая, -- и иногда с рыком напрыгивал на выскочившего из-за угла одержимого.
Временами Острон вспоминал о странном человеке в сером плаще, но понемногу он стал отбрасывать эту мысль: даже если тот человек появится вновь, на Дар Сунгая он не оказывает никакого влияния, и старая добрая сталь, -- ну, на худой конец серебро, -- точно нанесет прислужнику темного бога ущерб. К тому же, впереди был Халик. Халик казался несокрушимым и непобедимым.
Он почувствовал холод, но не сразу обратил внимание. По улицам по-прежнему мел пробирающий до костей косонг; бурнус Острон давно потерял, а рубаха его напиталась чужой кровью и мокро липла к телу. Холод понемногу усиливался.
-- Кажется, будет ливень, -- услышал он голос Уллы неподалеку. -- Ну и мороз!
-- ...Подожди, -- выдохнул Острон.
Они шли одними из первых. Тумен рассеялся по всему кварталу, запрудив узкие переулки, но Острон и Улла шагали следом за Халиком, который уверенно направлялся по центральной улице, прямо к цитадели, прорубая себе путь двумя ятаганами, на которых блестело пламя; время от времени сам Острон подпаливал развалины, и оттуда вываливались полыхающие безумцы.
Впереди что-то было.
Воины останавливались один за другим; кто-то схватился за голову. Глаза Уллы, темные, как ночь, расширились.
-- Я слышу чей-то голос, -- тихо сказал он. -- Острон, ты тоже слышишь?..
-- Нет, -- отозвался тот, схватил друга за плечо. -- Во имя Мубаррада, что это?
Улла вытянул шею.
-- Я вижу... девушку, -- изумленно прошептал маарри. -- Это же Алия! Это... Острон, что она здесь... как она могла здесь... о боги! Что с ней...
-- Это не Алия, Улла, -- хрипло выдохнул Острон. -- Небом клянусь, это...
Существо, вышедшее им навстречу, будто бы мирно стояло напротив Халика, поднявшего ятаганы. Острон видел это страшное белое лицо; на лице не было глаз, только окровавленные впадины. Существо... странно плыло. У Острона закружилась голова: казалось, тварь беспрестанно меняет очертания.
Халик двинулся с места, принимая боевую стойку, которую Острон хорошо знал. Над головой слуги Мубаррада вспыхнуло пламя. Кто-то пронзительно закричал сзади; Острон резко обернулся и обнаружил, что посреди остановившихся воинов развязалась драка. Какой-то безумец вдруг пробрался так далеко?..
О, боги. Это был не безумец: шашка какого-то марбуда полоснула его поперек груди, и мертвец рухнул на землю, истекая пеной бешенства. С его головы свалился хадир.
Тишина не длилась и мгновения: закричали другие люди. Острон в панике оглянулся на Халика. Тот медленно шел вперед, не опуская ятаганов. Плечо Уллы тряслось под рукой Острона.
-- Улла? Улла?
-- Я слышу ее голос, -- прошептал маарри. -- Я...
-- Перестань! Тебе мерещится! Это все козни темного бога!..
Когда Халик начал стремительное движение вперед, Острон не углядел. Здоровяк бесшумно прыгнул, смертоносный, как наточенное лезвие меча, и бросился на белолицую тварь, бурнус которой был в тот момент очень похож на нераскрывшиеся крылья.
Тварь скользнула в сторону, без труда увернувшись от атаки. Выпустив плечо Уллы, Острон бросился вперед. Краем глаза он заметил Сунгая, схватившегося за виски: лицо джейфара было мертвенно-бледным, глаза прикрыты, будто вокруг него не происходило настоящее столпотворение.