Клинок снес ей голову.
Костистая кисть разорвала рубаху, пробив плоть, и с тощих пальцев закапала кровь.
Ятаган выпал из ладони Халика.
-- Он здесь не один, -- еле слышно прохрипел слуга Мубаррада. -- Уводи людей, Острон.
Мощные руки обхватили предплечье твари и с усилием отдернули его; обезглавленное тело принялось заваливаться, и Халик кое-как выпрямился, держась за рану. Острон бросился к нему, подобрал ятаганы, поймал здоровяка за локоть.
-- Халик! Халик!..
-- Немедленно, -- выдохнул тот. Острон в панике оглянулся: драка понемногу стихала, и человека в сером плаще на крыше больше не было. Сунгай медленно поднялся на ноги, и его лицо было мучнисто-белым, как у человека, только что пережившего острый сердечный приступ.
-- Надо делать, что он велит, -- сказал Сунгай. Дернул подбородком; из гущи тел вынырнул огромный лев, грозно ощерился, глядя в сторону цитадели. Острон кое-как помог Халику, и великан опустился, почти рухнул на спину животного. Мышцы льва явственно напряглись.
-- Я чую его, -- еле слышно пробормотал слуга Мубаррада. -- Еще один. В цитадели. Оставь меня, Острон. Мне не выжить.
Но Острон не послушал его; лев медленно пошел вперед, осторожно, стараясь не причинять раненому человеку еще больше боли, а Сунгай уже выпрямился и закричал во всю глотку:
-- Отступаем! Все, кто еще в состоянии идти, отступаем!
Рядом с Остроном оказался Ниаматулла, с выцветшими от страха и непонятной муки глазами, и руки его дрожали.
-- Гайят праведная, -- пробормотал маарри, -- спаси нас!..
Острон отыскал глазами Басира; китаб вроде бы был в своем уме, хотя отчаянно цеплялся за ятаган в своей единственной руке. Он увидел взгляд Острона и лихорадочно кивнул, убрав меч, поднял рог и затрубил.
Ответ они услышали сильно не сразу. Сунгай тем временем торопливо привязывал к лапе Хамсин обрывок чьего-то бурнуса, имевшего белый цвет; птица взлетела и устремилась к воротам падшего города.
Острон шел, переступая через тела. "Мубаррад милостивый, -- металось у него в голове, -- это уже второй раз. Второй раз, когда я покидаю Тейшарк, перешагивая через тела падших товарищей".
***
Оглядываясь в последний раз, Острон приметил силуэт человека в плаще и вздрогнул. Теперь уже, впрочем, было почти все равно: последние бойцы покидали город, и на их счастье, одержимые позволили им уйти, хотя было несколько стычек на кривых узких улицах, когда выжившие люди выбрались на равнину перед воротами города, Сунгай облегченно кивнул.
-- Половина уцелела, -- хрипло сказал он Острону.
Острон тем временем поднял глаза на небо. Тучи сгустились еще сильнее. Расхристанные, перепачканные в грязи люди мало замечали это, но ветер стал куда сильнее, и Острон чуял, что вот-вот...
-- Быстрее, -- заорал он и бессознательно передернул плечами; он не видел, как над ним столбом взвилось пламя, но люди вокруг него видели и уставились на него. -- Быстрее, уходим! Отступаем! Сейчас начнется ливень!..
-- Маридова задница, -- выругался оказавшийся рядом Ханса. -- Дело дрянь!
-- Нет, -- возразил Сунгай, -- ливень задержит преследователей. Острон прав, нужно быстрее уходить.
-- Нужно... проклятье, почему только у нас нет Одаренного Ансари, -- пробормотал Острон. Слуга Мубаррада по-прежнему сидел на спине льва, но его голова безвольно моталась, а рубаха вся пропиталась кровью. Костистая рука долгара разорвала не только ткань, но и кольчугу, пронзила плоть и вышла с другой стороны. -- ...Может быть, Абу Кабил поможет?..
-- Некогда искать Абу Кабила, -- отрезал джейфар. Выражение его бледного лица стало сосредоточенным; вскоре к ним подбежали несколько лошадей, в одной из которых Острон признал тяжеловоза Халика. -- Ну-ка помогите мне.
Понадобились совместные усилия четырех человек, чтобы взгромоздить слугу Мубаррада на коня.
-- ...Он не удержится в седле, -- выдохнул Острон, -- но двоих человек лошадь...
-- Если один из них будет легким, вынесет, -- раздался за его спиной голос, и фигурка, закутанная в грязный бурнус, взлетела на круп коня за спиной Халика. Острон с облегчением обнаружил, что это Лейла.
Перед воротами Тейшарка царила суматоха. Люди вскакивали на лошадей, какие еще остались, другие бросились бежать по безжизненной равнине; как только начнется ливень, сухая пыль превратится в непроходимую грязь, и времени терять нельзя. Острон и Сунгай тоже взобрались в седло и последовали за Лейлой, обхватившей Халика обеими руками. Судя по топоту копыт, за ними ехали другие люди, но сколько их было, Острон не смотрел; в голову ему пришла леденящая мысль.