Слева от бога огня был изображен Хубал. Крупный, светловолосый, как и многие китабы: в Саиде встречаются люди с русыми волосами, иногда и с рыжими, но среди китабов их больше всего. Вот Анвар, который стоит рядом, так и не заметив пришедшего парня: шахр он где-то позабыл, и его макушка поблескивала золотым в свете, падавшем откуда-то сверху. Анвар в целом был похож на Хубала... ну разве что по лицу ученого можно было предположить, что ему лет сорок, а вот лицо бога было вне времени.
-- Господин Анвар, -- окликнул Острон. Тот от неожиданности едва не выронил свой листок. Обернулся.
-- А! Я тебя и не заметил. Что, разве уже пора идти?
-- Нет-нет, что ты, еще только утро, -- он немного растерянно улыбнулся. -- Снова идет дождь. Сунгай считает, впрочем, что к вечеру можно будет выступать.
-- Разве долина успеет пересохнуть? -- хмыкнул Анвар. Острон пожал плечами.
-- Нет, но если воды будет по колено, то так даже лучше: одержимые не погонятся за нами, пока не станет сухо.
Китаб рассеянно кивнул и вернулся к своему листку. У него было круглое лицо, обрамленное густой длинной бородой. Шестеро Одаренных будут сражаться... Острон попытался представить себе Анвара в качестве одного из них, в кольчуге и с каким-нибудь оружием, но воображение его подвело: вместо оружия в руке у толстяка неизменно оказывалось перо.
-- Я... хотел спросить тебя, господин Анвар, -- тем не менее сказал он.
-- Да?
-- Так, на всякий случай... ты ведь не Одаренный?
-- Одаренный? Я? -- китаб снова поднял на него светлые глаза, и на его лице было что-то, близкое к удивлению. -- ...Нет. Разумеется, нет. Конечно, я до какой-то степени могу предсказывать события, -- он коротко улыбнулся, -- но боюсь, с Даром это имеет мало общего.
-- Но ты знал, что стена Эль Хайрана падет.
-- И не я один, уверяю тебя, не я один. В конце концов, всем, мало-мальски знакомым с историей Руоса и пророчествами, оставленными нашими мудрыми предками, должно быть ясно...
-- Руоса? -- переспросил Острон.
-- ...А, прости, Саида. Это... древнее название, -- пояснил китаб. -- Я что хочу сказать, юноша. Мое... умение предсказывать отличается от настоящего Дара тем, что все, что предвидит Одаренный Хубала, -- истинно. Это всегда сбывается, если только Одаренный не перешагнет черту, за которой его ждет безумие. Мои предсказания не столь точны, -- он снова улыбнулся.
Острон вздохнул и опустил голову.
-- Ясно, -- сказал он. -- Как мы и думали. Просто нас с Сунгаем немного озадачили твои слова, господин Анвар. Мы не ожидали, что человек, проведший в отшельничестве десять лет, может знать...
-- Я не знал, -- возразил Анвар. -- Но я предполагал, что рано или поздно это произойдет. И к тому же, я ведь не совсем отшельник, мне постоянно приходилось спускаться в долину Шараф и путешествовать по окрестным оазисам.
-- Хорошо, -- отозвался Острон. -- Тогда не буду тебя отвлекать, господин Анвар.
Он в последний раз посмотрел на бородатое лицо бога времени, изображенного на стене, обернулся и пошел прочь. Светлые глаза смотрели ему вслед.
***
День выдался на редкость спокойный. Впервые за долгое время они не были вынуждены ехать вперед, постоянно оглядываясь с опаской; впервые за долгое время спокойно обедали, а в запасе у ученого нашлась мука для лепешек. Некоторую проблему вызвали только животные: на скале, на которой стоял храм, не то чтобы росло много колючек, которые лошади могли бы пожевать. У Анвара нашлись запасы овса, чуть подгнившего, правда, но этих запасов оказалось маловато.
Другая проблема стояла перед Сунгаем, озиравшимся на краю обрыва: как спускать лошадей. Веревки у них было достаточно, так что это возможно сделать, но с какими трудностями?..
Солнце палило так, что большую часть дня им пришлось провести в здании. По счастью, внутри было достаточно прохладно, а в подземельях даже холодно. К вечеру, когда Острон наконец выбрался наружу, он увидел, что безбрежное море внизу по-прежнему поблескивает в свете заката, но уже в некоторых местах виднеются валуны, и вода поменяла цвет с глубокого синего на мутно-коричневый.
-- Пора отправляться, -- сказал джейфар, подошедший к нему. На его плече сидела сова и чистила перышки.
-- Прямо сейчас? -- удивился Острон. -- Ведь пока спустимся, уже будет ночь.
-- И ладно. Мы поедем ночью, Острон, -- ответил ему Сунгай. -- Пока стоит вода.