-- Быть может, я убью тебя, -- продолжал белоглазый. Десятки безумных лиц пялились на Острона со всех сторон, но он не видел их, поглощенный фигурой человека в сером плаще. -- Но сначала ответь на один вопрос, нари.
Острон молчал. С одной стороны, разговаривать с врагом -- глупее некуда, так всегда говорил ему Халик. С другой стороны, это означает отсрочку: корабль еще не пристал к берегу, а ведь им потребуется время, чтобы опустить сходни, чтобы завести на борт лошадей и людей.
Драка между ним и белоглазым вряд ли будет идти долго. А вот разговор -- иное дело.
-- Ты знаешь, кто такие одержимые? -- задал свой вопрос его противник. Острон пожал плечами.
-- Слуги темного бога, это я знаю. Что ты хочешь сказать этим?
Тонкие губы белоглазого растянулись в холодной улыбке.
-- Значит, ничего ты не знаешь.
Острон напрягся моментально: поза врага изменилась, хоть и едва заметно, но все его существо кричало о том, что белоглазый собирается атаковать. На этот раз проделать тот же трюк, что и в прошлый, не удастся: белоглазый наверняка ожидает этого. Но на уме у него было другое.
Черный конь сделал первый шаг, второй. Острон нервно выдохнул. Белый жеребец помешкал; нари высвободил ноги из стремян. Легонько стукнул пятками по бокам животного. И без того напуганный близостью такого количества одержимых, конь мгновенно сорвался в бег, белоглазый опустил руку с палашом, забирая направо, наперерез Острону, но Острон меча не поднимал, накренился в левую сторону. В то самое мгновение, когда палаш противника был уже совсем близко, Острон стремительно вылетел из седла и рухнул в песок, зашуршавший под весом его тела, перекатился и подсек заднюю ногу вороного.
Лошадь громко, страшно заржала и опрокинулась. Белый конь уже мчался к пристани, потеряв своего всадника. Человек в сером плаще ловко спрыгнул, не давая завалившемуся жеребцу подмять себя, и сразу же, не растерявшись, пошел в атаку.
Этого и добивался Острон: прекрасно понимая, что в верховом бою у него нет никакого опыта, он предпочел принудить врага к пешей драке. Второй ятаган хищно сверкнул на солнце, когда нари приготовился отразить удар палаша. Одержимые взвыли за его спиной, но он не оборачивался, отчего-то уверенный, что они будут стоять. Возможно, именно это им и приказал белоглазый?..
Уже с первого удара он понял, что белоглазый -- чересчур сильный противник, и ему придется туго. Как он ни пытался сосредоточиться, почуять врага было нелегко: смущали его бесчисленные мерзкие комки присутствия безумцев, а белоглазый был так шустер, что его ореол на внутренней стороне век Острона превращался в размытую еле заметную тень, от движений которой у него закружилась голова.
Пора отступать, понял Острон. Судя по всему, человек в сером плаще -- опытный мечник, куда опытнее его самого, быть может, не уступил бы и Халику; с Халиком справиться Острон никогда не мог. Чем бессмысленно рисковать собой...
Отбиваясь от резких быстрых выпадов белоглазого, он направился в сторону реки. Скорее, скорее!.. Краем глаза он видел, что люди уже заводят коней по сходням на корабль. Сунгай что-то кричал, стоя на пристани, но что -- было не разобрать. Ханса и Басир направлялись к ним, с ятаганами наготове; марбуд что-то рявкнул, обращаясь к китабу, и тот немедленно ринулся в сторону. Острон уже понимал, что хочет сделать Ханса. Марбуд убрал ятаган и прильнул к шее лошади, до Острона ему оставалось всего несколько касаб...
Что-то ожгло ему живот. Острон, повинуясь инстинктам, резко отпрянул; адская боль пронзила его, и он пошатнулся, глядя на противника расширившимися глазами. Тот стоял, подняв палаш, и лезвие прямого клинка все было в крови.
-- Ты умрешь, -- сказал белоглазый. Острон раскрыл рот, но ничего не мог ответить; горячая влага поднималась по горлу. Дышать было трудно, будто он пытался вдыхать пламя, которое было ему неподвластно.
В следующее мгновение уверенная рука схватила его за шиворот. Ханса закинул Острона на коня, поперек седла; от сильного удара тот потерял сознание, и марбуд едва успел поймать его ятаганы. Кровь текла по бокам мохнатого жеребца, который с трудом понес обоих назад, к пристани; в иное время конь, возможно, не выдержал бы такого груза, -- Ханса мало кому признавался, что весит как два взрослых мужчины, -- но страх придал животному сил.
Белоглазый человек криво усмехнулся, -- его взгляд оставался холодным и бесчувственным, -- и отряхнул кровь с клинка.
-- Viha haun muzluzgufli umma, -- негромко сказал он вслед коню с двойной ношей. -- Мы еще свидимся, нари.
***
На корабле царило смятение. Матросы бегали туда и обратно, занятые своими собственными делами; несколько человек столпились вокруг наспех расстеленного бурнуса, на котором кашлял кровью Острон. Он пришел в себя уже на борту корабля. Рубаха была мокрой от крови, и в первое же мгновение Острон резко закашлялся, потому что горячая влага в горле мешала ему дышать, и боль мешала тоже; негромко вскрикнула Лейла, засуетились остальные вокруг него.