Сам хозяин находился в постели. Когда Острон вошел, он поднял голову; лицо Уллы было белее воска, под глазами темные круги. На низком стульчике рядом сидел Басир с какой-то книжкой.
-- Пришел в себя? -- спросил Острон. Улла медленно кивнул. -- Ну слава богам. Мы уже начали за тебя волноваться, знаешь ли. Если бы не Анвар, все бы тут уже на ушах стояли.
-- Даже Анвар вчера вечером сказал, что это ненормально, -- заметил Басир, закладывая книжку веревочкой, которую всегда носил в кармане.
-- Они... никак не отпускали меня, -- хрипло сказал Ниаматулла. Острон подошел ближе, озабоченно заглянул в лицо друга. На его лбу блестели бисеринки пота; кудри липли к коже. -- Сны. Все это время мне снился один и тот же сон... ужасный сон.
-- Что ты видел? -- спросил Острон.
-- Мертвую пустыню, -- ответил тот. -- Черно-белую. Странные камни, с дырками. Деревья... тоже мертвые. Все было в пыли. Я бродил между этими камнями и деревьями, пытался найти выход.
Острон и Басир переглянулись.
-- И этот голос, -- в голосе Уллы промелькнул ужас. -- Он постоянно говорил со мной.
-- Что он говорил?
Улла набрал воздуха в легкие, но потом резко выдохнул и покачал головой.
-- Нет, -- сказал он. -- Не хочу... даже думать об этом.
Острон медленно опустился на краешек его кровати, у самых его ног. Басир посмотрел на него с вопросом в глазах.
-- Ты видел Хафиру, -- хрипло произнес Острон.
-- Как странно, -- пробормотал китаб. -- Ведь ты там ни разу не был.
-- Я видел ее раньше, -- возразил Ниаматулла. -- В Тейшарке. Когда... когда та тварь напала на нас.
Острон и Басир непроизвольно поежились; воспоминания о долгаре были еще свежи. Потом Острон кивнул.
-- Это что-то объясняет, -- сказал он. -- А этот голос... скажи, каким он был?
-- Мертвым, -- содрогнулся маарри. -- Ни один живой человек не может так говорить. Он звучал прямо у меня в голове. Он говорил ужасные вещи... о том, что мы все умрем. Что... нет, нет, я не хочу верить ему.
-- И не надо, -- решительно сказал Острон. -- Все, что он говорил тебе, -- ложь.
-- Откуда ты знаешь? -- с легким подозрением спросил Улла. Острон вздохнул.
-- Я тоже слышал этот голос, -- признался он. -- Давно... в Тейшарке, когда меня сильно ранили. Я думаю, это был темный бог. Но ведь все прекрасно знают, что он не говорит правды.
О своем последнем сне, пришедшем к нему в храме Шарры, он сказать все-таки не решился.
Ведь он не был ранен тогда.
-- Ужасно, -- заметил Басир. -- Это значит, темный бог может с каждым заговорить, когда захочет?..
-- Пусть говорит, -- Острон пожал плечами, скрывая собственную неуверенность. -- Мы же знаем, что все, что он говорит, -- неправда. Просто нельзя верить его словам, вот и все.
-- Мне бы твою смелость, -- пробормотал Ниаматулла. -- Он говорил, не умолкая... о таких вещах, о каких я и думать не хочу.
-- Ну ничего, все позади. Теперь-то ты быстро поправишься, верно?
-- Ага, -- кивнул Улла, но не слишком-то убежденно.
Когда они вдвоем с Басиром спускались по узкой лестнице, в зале обнаружился новый посетитель. Анвар отвлекся от своего чтения и негромко переговаривался с ним; увидев парней, оба замолчали.
-- Мир вам, -- произнес нахуда Дагман. -- Как больной, уже оклемался?
-- Он пришел в себя, -- ответил Басир. -- А ты хорошо знаком с ним, нахуда Дагман?
-- Лет пять уже знаю его, -- фыркнул моряк, -- еще с его отцом дружбу водил. Акил был интересный человек, я любил поговорить с ним, когда стоял в здешнем порту. Ну, конечно, если не спорить с ним на его больную тему насчет Суайды.
-- Насчет Суайды?..
-- О, папенька Уллы большой был знаток всяких легенд, -- рассмеялся Дагман, -- только на одном он был просто помешан: утверждал, будто Суайда не был порожден темным богом, а был братом Эльгазена, с которым Эльгазен рассорился, и тот ушел на юг.
-- Да ведь это просто миф, -- удивился Острон. -- И все равно ничего не докажешь, что ни утверждай.
Дагман пожал плечами.
-- Я ему о том же говорил. Ну, а потом бедолага помер... чтобы поддержать семью, Улла и начал играть на барбете по прибрежным трактирам. Я там его часто видел.
Басир и Острон обменялись взглядами.
-- Надеюсь, он скоро выздоровеет, -- сказал Острон, Басир кивнул. Нахуда поднялся на ноги.
-- Пойду загляну к нему, -- произнес он и стремительно прошел мимо парней, взбежал по лестнице наверх. Анвар, все это время слушавший их разговор, поднял светлые брови и вернулся к книге.