***
Он знал этого человека уже... вот ничего себе!.. Уже почти целый год. Они познакомились в далеком оазисе, когда Острон был еще глупым ничего не понимающим мальчишкой, перепуганным неожиданным нападением одержимых, и кучерявый джейфар показался ему очень суровым, бывалым воином. Ну, Сунгай действительно был его старше и всегда держался спокойно, не позволял себе повышать голос без нужды. Временами Острону казалось, что ничто не в состоянии поколебать этого человека.
Оказалось, и у него есть свое слабое место.
Сунгай довольно давно узнал о том, что у него есть Дар; будучи по своей природе человеком ответственным, он легко взял на себя и эту ответственность и уже много лет был уверен, что его долг -- защищать людей. Когда пробудился темный бог и начались нападения одержимых, Сунгай так же спокойно принял и то, что они, Одаренные, -- последняя надежда Саида. Кажется, близких родственников у него не было, и держался он всегда чуть особняком, отчего быстро отделился от своего племени и посвятил всего себя этой войне.
К Острону Сунгай относился благожелательно; Острон также полностью осознавал свою ответственность и принимал ее. Когда они узнали о том, что Ханса -- тоже Одаренный, это вызвало неожиданный всплеск гнева у обычно сдержанного джейфара. Острон до сих пор фыркал, вспоминая, как Сунгай в тот вечер выговаривал парнишке, а тот принял свой обычный вид "я сам себе хозяин", но все-таки был пристыжен.
Теперь между Сунгаем и Хансой воцарился хрупкий мир; своенравный марбуд все-таки тоже принял свою ответственность, пусть и неохотно, и то, что они втроем будут воевать с темным богом и его слугами, как-то не подлежало сомнению.
А теперь появился этот Элизбар.
Острон видел его один-единственный раз, и с тех пор щеголеватый пройдоха не объявлялся. Это был человек, который был способен ввести Сунгая в состояние ярости одним своим отсутствием. Они уже четыре дня как находились в Ангуре; джейфар выглядел мрачнее тучи и пропадал на пристани, переговариваясь с птицами, которые доносили ему последние вести со всех краев. Дядя Мансур, поначалу возлагавший на него большие надежды, -- в конце концов, Одаренные официально были командирами туменов, первейшими помощниками Халика, -- совсем смирился.
Острон в тот день нашел Лейлу; девушка обучала лучников-новобранцев на стрельбищах. Эти люди, явившиеся уже после поражения в Тейшарке, были еще неопытнее тех, кто отправлялся отвоевывать Эль Хайран. Стрельбища располагались сразу за городской стеной, строительство которой недавно было завершено; это были огромные поля, уставленные мишенями, и вдалеке Острон заметил фигуру Сафир. Сердце екнуло. Потом он опять вспомнил ее последние слова и отвернулся, чтобы не видеть ее.
Лейла мило улыбнулась, когда увидела, кто пришел. В руках она держала короткий лук, на ее поясе висел кинжал-джамбия с кривым широким лезвием; Острон знал, что она также была во главе сотни лучников.
-- Кто почтил наши скромные занятия своим присутствием, -- с легкой насмешкой возвестила она. -- Чем обязана, господин Одаренный?
-- Лейла, прекрати паясничать, -- чуть заметно поморщился Острон. -- Я тебя насчет того ассахана хотел спросить.
-- А, Элизбара? Надо же, я думала, ты захочешь отблагодарить его в первый же день.
Острон кашлянул.
-- Вообще-то я хотел просто поговорить с ним.
Девушка кокетливо дернула себя за кончик толстой косы, склонила голову набок.
-- Ага, и тебе нужно узнать, где этот жулик обретается, верно? Ну скажу я тебе, и что?
Он опешил от удивления.
-- То есть, ты мне не скажешь?
Она снова улыбнулась. Ее взгляд скользнул куда-то за спину Острону; он догадался, что Лейла смотрит на реакцию своей главной соперницы Сафир, которая не могла не заметить его присутствия на стрельбищах, потому что лучники, бывшие под опекой Лейлы, перестали стрелять и с любопытством косились на них. Взгляд Лейлы упал на солдат, и на какое-то мгновение ее лицо посуровело.
-- Чего отвлеклись? -- крикнула она. -- Продолжайте!
Они спешно отвернулись и принялись вразнобой натягивать тетивы.
-- Скажу, -- на лице Лейлы снова скользнула улыбка. -- Но не даром.
Острон вздохнул.
-- Чего ты хочешь?
-- Поцелуй.
-- И ты думаешь, что я?.. -- он подавился. Лейла захихикала.
-- А то не скажу, и ищи-свищи его. Сунгай сколько угодно может думать, что этого пройдоху легко найти, только это не так.
-- А если я спрошу кого-нибудь другого? -- рассердился Острон.
-- Кого это, интересно, -- ее улыбка стала какой-то совсем... кошачьей, что ли. -- Ну? Будешь бегать по всему Ангуру в поисках?