-- Почему это? Во всяком случае, -- она покривилась, -- обучать других лучников прекрасно может и эта... разбойница.
-- Лейла? -- спросил Басир. -- Но я почти уверен, что она тоже пойдет с нами.
Лицо Сафир окаменело, потом она решительно тряхнула головой.
-- Ну вот и посмотрим, кто лучше стреляет из лука.
-- Сафир, мы не на войну идем, -- мягко заметил джейфар. -- Наоборот, можно сказать.
-- А ты думаешь, добраться до гор Халла будет так просто? Мало ли какие опасности подстерегают нас по пути. Банды разбойников, например, -- она оскалила мелкие белые зубки. -- А если снова объявится тот белоглазый, о котором все только и говорят? -- презрительный взгляд в сторону Острона. -- Наверняка добрая стрела возьмет его.
-- Твое красивое число оказалось несколько разрушено, Абу, -- угрюмо сказал Острон. -- Что будешь делать?
-- Ничего, десять -- тоже красивое число, -- беспечно отозвался тот.
-- Десять, -- буркнул Сунгай. Острон поднял взгляд как раз вовремя: еще один всадник показался на улице. Насколько он знал, из тех, кого они поджидали, оставались только Лейла и Ханса, но это явно не был ни один из них. На голове сидящего на верблюде человека была надета тюбетейка.
-- Кто пришел, -- нахмурился Сунгай, сделал шаг вперед. -- Чего ты тут позабыл, жулик?
-- К чему эти оскорбления, -- ответил тот, останавливая животное. -- Я как-никак Одаренный, нет? Ты сам так хотел, чтобы я пошел с вами, джейфар.
-- А ты так не хотел идти с нами.
-- Я передумал, -- Элизбар пожал плечами. -- Каждый человек может передумать, правда?
Сунгай издал невнятный звук и отвернулся; Острон улыбнулся себе под нос.
-- Мы рады, что ты с нами, Элизбар, -- сказал он.
-- А я еще не знаю, рад я или нет, -- фыркнул ассахан.
Наконец явились и Ханса с Лейлой; как и предполагалось, они довольно громко переругивались, пока ехали.
-- Вот и вы, -- немного сердито окликнул их джейфар, заставляя своего верблюда опуститься на колени, -- мы уже заждались.
-- Извини, -- крикнул Ханса, уворачиваясь от Лейлы, которая попыталась треснуть его хлыстом по спине.
-- Этот... предатель не предупредил меня, что мы уезжаем уже сегодня! -- добавила девушка, размахивая своим оружием. -- К счастью, я не такая бестолковая. Даже не думайте, что уедете без меня!
-- Мы и не надеялись, -- заметил Острон. Тут Лейла увидела Сафир и свела брови вместе.
-- А ты что тут делаешь?
-- Я тоже еду, -- дерзко отозвалась Сафир. -- А ты полагала, что я останусь в городе?
Лейла вскинула подбородок. Сафир забралась на спину верблюда. Острон внезапно почувствовал себя так, будто в пятку ему вонзилась острая длинная колючка. Где-то в стороне был слышен негромкий смех Абу Кабила; хеджины послушно поднимались, приняв на себя всадников, и понемногу устремились к воротам.
-- Открывай, -- скомандовал Сунгай стражнику, стоявшему на карауле.
-- Вы не вернетесь? -- спросил тот.
-- Вернемся... -- ответил Сунгай. -- Только, возможно, нескоро.
Стальные створки ворот с лязгом распахнулись; перед ними лежала дорога, залитая лунным светом. Острон миновал арку первым, сразу за ним ехал джейфар, кутавшийся в бурнус песчано-желтого цвета. Одиннадцать всадников оказались на дороге, растянулись длинной цепочкой. Столь разношерстный отряд еще полгода назад удивил бы любого, кто увидел их: представители всех шести племен были в нем.
Теперь, впрочем, никто ничему уже не удивлялся. Ворота города закрылись за спиной последнего всадника, китабского ученого Анвара, чей верблюд слушался его небезупречно, и они оказались предоставлены сами себе. Впереди всех ехали Одаренные: даже Элизбар, косившийся на Сунгая с опаской, оказался рядом с Хансой, который беззаботно насвистывал что-то себе под нос. Сразу за Хансой и Элизбаром пристроилась Лейла, по-прежнему в позе гордого отчуждения, а за ней ехали Басир и Улла. Темные глаза маарри были подернуты дымкой мыслей. Следом ехала Сафир, плотно поджав губы, а еще три человека почти поравнялись друг с другом. Луна освещала рафу Абу Кабила, беспечно скрестившего руки на груди и позволившего своему верблюду идти следом за остальными животными, и лихо повязанный платок Дагмана; между ними, чуть отставая, ехал Анвар.
-- Одиннадцать, -- заметил Дагман с ухмылкой. -- Не очень красивое число.
-- Зато оно делится только само на себя, -- отозвался Абу.
-- И на единицу.
-- А, какая разница. Если все пройдет гладко, когда-нибудь нас станет тринадцать.
-- А вот это уже совсем некрасивое число.
-- Смотря как посмотреть, -- безмятежно сказал Анвар. -- Многие люди вообще склонны верить в так называемую магию чисел. Весь вопрос в том, что сами числа могут различаться от верования к верованию.