-- Хафира? -- слабым голосом переспросила Сафир.
-- Да, -- Адель кивнул, и на его лице показалась кривая какая-то усмешка. -- Это пустыня за Эль Хайраном. Гиблые места. Ничто там не растет, и обычные животные избегают Хафиры, как огня.
-- После того нападения ты и покинул Эль Хайран? -- нахмурился Острон.
-- Да, -- спокойно согласился Адель. -- Я был ранен и едва был в состоянии ходить. Мой лучший друг погиб в бою, защищая меня; я думал, что меньшее, что могу сделать -- это сообщить о его гибели его родным.
-- И ты не вернулся туда.
-- Ну, теперь возвращаюсь. Знаешь, говорят, что Эль Хайран оставляет в душе воевавшего на ней свою отметку. Побывав там, уже никогда не будешь прежним.
***
Ослепительный бриллиант солнца висел над самыми головами; четверо путников шли на юго-восток. Три пары сапог меряли бесконечные пески: впереди шел Адель, сразу же за ним -- дядя Мансур, ведший в поводу вьючного верблюда. На втором верблюде верхом ехала Сафир. Острон замыкал их маленький отряд.
Вот уже почти неделя, как они покинули оазис, и вся эта неделя тянулась чередой очень белых и скучных дней. Сколько Острон помнил себя, они всегда так перемещались по пустыне, неспешно и спокойно, хоть и, конечно, гораздо большим числом; во главе шли старейшины племени, благодаря своему положению -- налегке, лишь с ятаганами, они и выбирали путь. Плавно ступали горбатые верблюды, между которыми шли люди -- белые силуэты в просторных бурнусах и разноцветных, но тоже светлых хадирах. Время от времени заржет лошадь, которую ведут в поводу хозяева, или кто-то запоет вполголоса монотонную песню, больше похожую на бормотание, -- и все. Болтать во время перехода было не принято. Еще маленьким мальчиком Острон ездил на верблюде дяди и смотрел по сторонам, хотя смотреть было особенно не на что: только бескрайняя пустыня вокруг да все те же хадиры кочевников.
И теперь, ступая следом за верблюдом Сафир, Острон улыбнулся себе под нос. Все-таки эти привычки из нари так просто не вытравишь. Веками они кочевали по пустыне, и вот пожалуйста -- хотя их отряд состоит из четырех человек, и отправляются они с достаточно мрачной целью, а дядя и Адель ведут себя так, будто они старейшины во главе нормального племени. Словно это всего лишь обычный переход из одного места стоянки в другое.
Тишина. В пустыне она может быть почти идеальной. Только шорох песка под кожаными сапогами, только мерное дыхание верблюдов и людей.
Далекий птичий крик.
Адель взобрался на гребень бархана и остановился; дядя Мансур нагнал его и встал рядом. Птица крикнула снова.
Острон еще не успел подойти достаточно близко, чтобы слышать, о чем они переговариваются, но видел, как рука Аделя легла на рукоять ятагана. Птичий крик... Воспоминания о той ночи, когда одержимые напали впервые, были еще достаточно свежими. Острон двумя большими прыжками взобрался на бархан и схватился за собственный меч.
-- Это они?.. -- выдохнул он.
-- Вполне возможно, что поблизости есть еще один отряд, -- буркнул Адель в ответ. -- Птица -- соглядатай темного бога. На Эль Хайране этих тварей принято убивать, как только увидишь их. Они похожи на пустынных ворон, но крупнее и кричат по-другому.
-- Я раньше не видел таких, -- сообразил Острон. -- Я думал, тогда ты говорил о совах?..
-- Их голоса похожи на совиные, -- согласился тот, -- но выглядят они совсем иначе.
-- Вон она, -- перебил их дядя, и его рука легла на плечо Острона. -- Ну-ка, мальчик, достань свой лук.
Острон проследил за направлением взгляда дяди и шустро выхватил лук из чехла за спиной. Все последние дни он не снимал тетиву, опасаясь, что лук понадобится внезапно, и не будет времени надеть ее; теперь он этому был рад. Птица сидела на ветвях сухого рослого кустарника, почти незаметная среди них, и не шевелилась. "Уху-у, уху-у", снова крикнула она. Что означал тот крик? Быть может, она звала кого-то? Или сообщала, что видит людей?
Острон поднял лук и прицелился. Птица будто заметила, что он собирается стрелять, немедленно снялась с места и с шумом, хлопая крыльями, устремилась в небо; но бегство было бесполезно. Острон на ходу вскинулся, не сводя с нее взгляда, и стрела пропела, выпущенная будто бы наугад.
Черный комок остановил свой полет и рухнул в песок.
-- Молодец, -- дядя Мансур слегка расслабился, распрямил сведенные плечи. -- Надеюсь, она была одна. В любом случае, нужно поспешить, Адель.
-- Верно, -- согласился тот. -- Здесь неподалеку есть оазис, в котором мы могли бы набрать воды.