Тот лишь усмехнулся. У него и вправду была демоническая усмешка; Острон не сразу догадался, отчего. Какие бы чувства ни отражались на ровном лице этого человека, ни одно из них не достигало его белых диких глаз.
-- Я -- майяд, -- сказал он. -- Единственный в своем роде. Но в каком-то смысле я -- венец творений Асвада. Я -- ответ на Дар Хубала.
Они обескураженно молчали.
-- Вся жизнь -- это изменение, -- продолжал белоглазый. -- И твой огонь, нари -- это всего лишь взаимодействие одного вещества с другим. Чтобы его остановить, достаточно лишь отменить изменение. Я это могу. Я не могу совладать с Даром джейфара или марбуда, это верно, но с твоим -- запросто.
-- Прошу прощения, -- раздался мягкий голос Анвара. -- Если я все правильно понял из твоих объяснений, выходит, на самом деле ты ничего не сможешь поделать с Одаренным Хубала. Как же ты можешь быть... ответом на его Дар?
Белые глаза сверкнули.
-- Ты умен, китаб, -- сказал он. -- ...Поэтому я сейчас стою здесь, и нари может испепелить меня своим пламенем, если захочет. Логические рассуждения привели меня к осознанию того, что Асвад обречен на поражение. Его ответы на Дары шести богов несовершенны.
Острон поднял ятаган, и на лезвии того вспыхнул огонь, но немедленно погас; белоглазый не врал.
-- Более того, -- добавил белоглазый, -- я пришел к такому выводу. Если темный бог будет побежден, он утратит свою власть над одержимыми. И надо мной -- тоже. Безумие покинет нас, и мы станем обыкновенными людьми.
Ветер продолжал трепать кудри Уллы. Острон почувствовал, как что-то внутри него резко обвалилось.
Способ спасти Уллу существовал!.. Но...
Было уже поздно.
-- Отчего ты не объявился днем раньше, -- безголосо произнес он.
-- А ты бы стал слушать меня днем раньше, нари? -- спокойно спросил белоглазый. -- Прости, но у меня не было выбора.
-- Кто тебе сказал, что мы и теперь тебе поверим, -- резко вскинулась Лейла. -- Острон, нельзя ему доверять!
-- Он же слуга темного бога, -- согласился с ней Басир. -- Такой соврет -- недорого возьмет.
Ятаганы Острона медленно опустились.
-- Он не врет, -- глухо сказал Острон. Он не оборачивался; ясное пламя вдруг охватило тело Уллы, взмыло до самых небес, и стоявшие слишком близко отшатнулись в разные стороны.
-- Вру я или нет -- проверите сами, -- произнес белоглазый. -- Доверять мне я в любом случае не советую. Асвад действительно имеет надо мной власть, есть на то моя воля или нет. Это похоже... на танец на острие клинка. Стоит нарушиться хрупкому балансу, и он снова одолеет меня, и тогда я наброшусь на вас, как этот мальчик. А я, -- ты знаешь это, нари, -- совсем не такой беспомощный в бою.
-- Но ты хочешь идти с нами.
Их глаза встретились. Алебастр против мякоти киви; какое-то время царила пронзительная тишина.
-- У меня есть... полезные умения, -- наконец сказал человек в сером плаще. -- Не говоря уже о том, что больше я не буду мешать тебе использовать твое пламя, нари.
-- Смешно, -- резко сказал Сунгай. -- Всем прекрасно известно, что с той стороны дороги назад нет. Если ты безумец, то ничто не вернет тебя обратно. Острон, я считаю, уж лучше отпустить его на все четыре стороны, но никак нельзя позволять ему идти с нами.
Острон тем временем окончательно убрал ятаганы в ножны; в следующий момент вокруг белоглазого вспыхнула стена огня. Сквозь языки темно-оранжевого пламени было видно его бледное лицо, но белоглазый даже рук из карманов не достал, так и остался стоять. Он мог бы потушить это пламя одной силой мысли, Острон знал это.
-- Он пойдет с нами, -- произнес Острон. Среди остальных возникло движение; но никто не сказал ни слова. -- Заодно его присутствие поможет нам всегда оставаться начеку. И никто не говорил, что мы будем доверять ему, Сунгай.
-- ...Как знаешь, -- вздохнул тот.
***
Тот день был едва ли не самым напряженным за все время их пути. Перечить Острону никто не стал, хотя на белоглазого, который вывел из зарослей горады верблюда и с невозмутимым видом поехал следом за ними, то и дело косились. Никто не желал находиться рядом с безумцем, и все утро они ехали в гробовой тишине, пока наконец Абу Кабил и Анвар, позабывшись, снова не завели разговор. Надо сказать, все это время белоглазый держался с завидным достоинством: несмотря на недоброжелательные взгляды остальных, он сохранял каменное выражение лица и глядел только перед собой. Из-за того, что люди сторонились его, рано или поздно он поравнялся с Остроном, ехавшим в самом конце отряда.
Острон на него не смотрел, хотя присутствие белоглазого ощущал постоянно; не самое приятное ощущение, что и говорить. Проверять, может ли он использовать Дар, больше не было смысла, хотя он был уверен, что остальные не доверяют белоглазому, сам Острон отчего-то ни секунды не сомневался в том, что тот не солгал.