-- Зачем он хочет провожать нас? -- вполголоса спросил его Исан.
-- Это обычай, -- пояснил Острон. -- Мы его гости.
-- Странный обычай, -- пробормотал белоглазый, -- разве это не означает, что он будет возвращаться домой в полном одиночестве?
-- Поэтому Сунгай и согласился лишь на пару фарсангов. Не думаю, что на этом пути с ним что-то случится. К тому же, ты же чуешь одержимых, верно?
-- Поблизости никого нет, -- не меняя выражения лица, отозвался Исан. -- Но я не думаю, что то мерцание мне померещилось.
-- Может ли такое быть, что на самом деле оно было к северу отсюда?
Исан помедлил с ответом.
-- Не уверен, -- наконец сказал он. -- Ты не думаешь, что я обманываю вас всех, нари?
-- Нет, -- удивился Острон. -- Почему?..
-- Может, в первый раз я привел тех одержимых и специально выдал их вам, чтобы вы поверили мне, -- сказал Исан. -- И теперь заманиваю вас в ловушку.
Острон медленно повернул голову и долго смотрел в глаза безумца, прищурившись. Белое лицо Исана оставалось совершенно беспристрастным; тонкие губы -- лишь узкая полоска.
-- Нет, я так не думаю, -- сказал Острон.
-- Полагаю, некоторые твои спутники не согласны с тобой.
-- Они считают, что я слишком доверчив, -- кивнул нари. -- Что ж, время покажет, ошибся ли я.
Вечер плавно подошел к своему концу; старейшина Файясуддин пожелал гостям доброй ночи, не без помощи Искандера и робко сующих головы в дверь родителей выгнал сорванцов из зала; Острон в замешательстве обнаружил, что девочка на его коленях уснула, и бережно передал ее отцу, как великое сокровище, но девчонка и не проснулась. Он не видел, как улыбаются Сафир и Лейла, глядя на него. Потом Искандер провожал гостей по комнатам, в результате короткой драчки Элизбар, пытавшийся ущипнуть Лейлу за мягкое место, получил звонкую пощечину, заставив Хансу оглушительно хохотать; Ханса в итоге тоже схлопотал от Лейлы (за то, что мог разбудить малышку Раяну) и поспешил скрыться за спиной Острона. По безмолвному соглашению Острон, Исан и Абу Кабил разделили одну комнату на троих. Кузнец с невозмутимым видом разлегся на топчане, Острон еще какое-то время начищал ятаганы, потом заметил, что Исан неподвижно стоит у окна и смотрит на улицу.
-- Ты спать-то собираешься, глазастый? -- опередил его вопрос Абу.
-- Разве мы этой ночью не назначаем караульных? -- холодно отозвался тот. Острон пожал плечами.
-- Здесь безопасно, -- сказал он. -- Хамсин вполне будет достаточно, она все равно ночная птица.
-- Птица? -- с легким недоверием будто спросил Исан. -- Ты доверяешь свою безопасность птице?
-- Не стоит недооценивать Хамсин.
-- Идиот, -- произнес белоглазый. -- Я мог ошибиться, но я чуял присутствие одержимого. Если он снова появится, эта твоя Хамсин сможет убить его?
-- ...Ладно, ты прав, -- вздохнул Острон. -- Схожу предупредить остальных.
***
-- Да он параноик, -- недовольно бормотал с утра Элизбар, чья очередь нести караул выпала на глухие ночные часы. -- Ни намека на одержимых, а он бьет панику.
-- Лучше быть невыспавшимся, чем убитым, -- резонно возразил Сунгай. -- В этом я с ним согласен.
Солнце еще не взошло, лишь озарив горизонт алой полоской; уже когда они собирались выходить, из своей спальни спустилась и Ясмин, жена хозяина дома. Она еще была бледна, и ее темные волосы только подчеркивали это, но женщина уверенно держалась на ногах и улыбнулась им. Острон, Басир и Ханса как раз неловко пихали друг друга локтями, когда она вдруг низко поклонилась и сказала:
-- Наша семья в неоплатном долгу у вас.
-- Не стоит благодарности, -- ляпнул растерявшийся Элизбар: в тусклом утреннем свете Ясмин оказалась красива; кто-кто, а ассахан всегда был падок до женской красоты. Ханса между тем ехидно усмехнулся и ткнул его в спину.
-- Мир вам, -- степенно сказал Сунгай, намеренно не обращая на них внимания. -- Да хранят вас боги.
-- Пока! -- звонко крикнула Раяна, когда они уже собирались выходить на улицу. Острон невольно улыбнулся.
-- Попрощайся с невестой, -- прыснул ему на ухо Ханса.
-- Пошел ты в Хафиру, -- отозвался Острон, но погромче все же добавил: -- Пока, Раяна!
Искандер вышел последним, закрыл за собой дверь; сноровисто закрыл лицо маудом по обычаям маарри, оставив лишь глаза.
-- Ты не передумал? -- негромко спросил его Сунгай. -- Ведь обратно тебе придется возвращаться в полном одиночестве.
-- Что я, здешних барханов не знаю, что ли, -- коротко усмехнулся тот. -- Да и не такой я беззащитный, господин Сунгай.
С этими словами он мягко отодвинул полу бурнуса, продемонстрировав висевший на поясе скимитар. Сунгай вздохнул.