-- Ничего, пусть поработает, -- фыркнул Острон. -- Он и так все время отлынивает от своей главной обязанности.
-- Мне кажется, он думает, его главная обязанность -- приставать к Лейле, -- рассмеялся Ханса.
-- Похититель женских сердец же.
-- Ага, только сердце Лейлы уже украдено.
Острон покраснел.
-- Он и к Сафир подкатывал, -- невозмутимо заметил Абу, -- не далее чем вчера, но она с таким видом пообещала пустить ему стрелу между, э, глаз, что он немедленно сбежал.
-- О да, Сафир умеет отшивать поклонников, -- фыркнул Басир. -- Острон, ты чего?
-- Н-ничего, -- брякнул тот, сообразив, что вскочил на ноги и сам не знает, зачем.
-- Я уж думал, он сейчас подорвется с целью надавать Элизбару тумаков, -- хмыкнул Абу. -- Остынь, я полагаю, наш бабник это по привычке сделал, а не оттого, что у него были какие-то планы на нее.
-- Ничего я и не собирался!.. И вообще, меня это не касается, -- уязвленно вспыхнул Острон. -- Она и меня отшила, чтоб вы знали.
-- Отшила, -- рассмеялся Абу Кабил, -- что хоть ты понимаешь, мальчишка. Небось рассчитывала, что ты будешь носиться за ней днями и ночами, а ты взял и всерьез поверил ей. А теперь кусает локти.
-- Мне кажется, Элизбару надо у него поучиться, -- ткнул в сторону Острона Ханса. -- По нему сразу две девки сохнет, а он строит из себя дурака.
Кузнец пожал плечами и вышел. Какое-то время все молчали; Острон медленно остывал, не до конца уверенный, что ему делать. Потом Басир вздохнул:
-- Хочу поскорее оказаться в сабаине Умайяд. Говорят, там большая библиотека...
-- Остаться там не думаешь? -- спросил Сунгай. Китаб удивился будто, поднял брови.
-- Не может быть и речи. Книги я там оставлю, это да. Скорее всего, господин Анвар тоже пожелает остаться... но я пойду с вами. Вы же не хотите от меня избавиться?
-- Нет, -- улыбнулся джейфар. -- Хоть у тебя всего одна рука, Басир, она стоит двух. Подозреваю, шесть богов наделили тебя немалой удачей; столько раз побывать на грани гибели и выжить -- это уметь надо.
-- Ага, твоя удача нам пригодится, -- кивнул Ханса. Басир немного покраснел и опустил взгляд.
-- Это не столько удача, сколько доброта Острона, -- возразил он. -- Если бы не Острон, я бы погиб еще в Хафире год назад.
-- Да брось, -- смутился тот. -- Мы все прикрываем друг друга в бою. ...Лучше расскажите, что это за место такое -- Бакхтанасар? Я ни разу о нем не слышал.
-- Твое племя ведь не кочевало по северному побережью? -- уточнил Сунгай. Острон покачал головой.
-- После моего рождения -- нет. Дядя говорил, когда-то давно они бывали и там.
-- Ну, а чего рассказывать, -- буркнул Ханса. -- Дурное место, и все тут. Вроде бы глянешь -- обычная хамада, камни как камни. Добрые люди еще в давние времена обозначили границы валунами. А вот кто зайдет за валуны -- обратно уже не выйдет. Не знаю, почему. Мне как-то всю жизнь хватало ума туда не лезть.
-- Ну и мы тоже не полезем, -- сказал Сунгай. -- ...Пойду посмотрю, чем там этот пройдоха занимается.
***
Во дворе действительно царило настоящее столпотворение. Несмотря на позднее время, люди толпились вокруг Элизбара; его красную тюбетейку Острон едва углядел, высунувшись из двери, ассахан сидел на низенькой табуреточке и сердито что-то говорил, видимо, призывая страждущих выстроиться в очередь и не лезть куда не просят. Рядом с Элизбаром высилась фигура Дагмана: видимо, нахуда решил посодействовать, а может, и присмотреть, чтобы ушлый ассахан не начал требовать золота за свои услуги.
Усмехнувшись, Острон вернулся в зал трактира. Там звучал барбет; на мгновение сердце у него сжалось при этих знакомых звуках, но играл на музыкальном инструменте, конечно, совсем не Улла, тонкая фигурка сгорбилась на высокой табуретке посередине; Острон не сразу сообразил, что это девушка.
За одним из столиков сидели Абу Кабил и Анвар, а чуть поодаль от них, -- вроде бы и не с ними, но так, что они могли наблюдать за ним, устроился Исан. Как будто белоглазый понимал, что они захотят за ним присматривать, всегда добровольно садился так, чтобы его было видно. Подумав, Острон опустился рядом. Девушка с барбетом играла хорошо, хотя слушали ее немногие: в большинстве люди собрались снаружи, вокруг несчастного ассахана. Поймав на себе рассеянный взгляд Острона, она запела песню. Обернувшись к столику Абу и Анвара, Острон воспользовался тем, что они опять заговорились, и своровал у них кувшин с араком. Исан покосился на него.
-- Зачем вы это пьете? -- спросил он.
-- А что?.. -- удивился Острон, наливая арак в пиалу. Кувшины с водой стояли на каждом столике, и он разбавил жидкость, усмехнувшись про себя.