-- Эта... штука, -- Исан еле заметно наморщил нос, -- отвратительна на вкус. От нее мутится в голове. Вы что, такие идиоты, что добровольно хотите отравиться?
Острон пожал плечами.
-- Если правильно ее пить, -- сказал он, -- не отравишься, зато будет очень весело. Тебе вообще когда-нибудь бывает весело, Исан?
Тот будто задумался.
-- Я привык относить веселье к вспышкам безумия, -- наконец сообщил белоглазый.
-- Ну, -- Острон отпил арака, -- в каком-то смысле это и есть безумие. Правда, под утро оно обычно проходит. А что мутится в голове... тебе не приходило на ум, что когда хочешь перестать думать о чем-то, это удобно?
-- Если я хочу перестать думать о чем-то, я просто перестаю об этом думать.
-- Везучий ты.
Исан не ответил, продолжая смотреть перед собой. Чего это он, интересно, уселся именно здесь, в зале трактира, в котором сидят другие люди? Не ушел к себе в комнату? Абу и Анвару наверняка все равно, где сидеть: вон Абу только теперь заметил, что арак увели у них из-под носа, и возмущенно окликнул Острона.
-- Вы все вообще так часто ведете себя нелогично, -- сказал Исан. -- Я не понимаю того, что творится у вас в головах. Зачем ассахан постоянно заговаривает с женщинами? Он же знает, что все равно его ударят.
Острон хмыкнул.
-- В горах Талла есть женщины, Исан?
-- Конечно, есть, -- немного будто уязвленно ответил тот. -- А ты думаешь, слуги Асвада вылупляются из-под земли? И ведь я, кажется, говорил тебе, что у меня была мать. Наверное, она была женщиной, уж это даже ты мог сообразить.
-- Ну, и как вы с ними общаетесь? -- пропустил колкость мимо ушей Острон.
-- В каком смысле?
-- Ну, -- нари взмахнул рукой, -- если у тебя была мать, то я осмелюсь предположить, что был и отец? Это даже я могу сообразить, -- передразнил он.
Исан какое-то время сидел молча, рассеянно почесал подбородок.
-- Кажется, я понял, о чем ты, -- наконец сказал он. -- Человек, чьим сыном я являюсь, был избран Асвадом для того, чтобы дать потомство, потому что его кровь была многообещающей. И действительно, среди его детей двое были очень близко к моему дару, а я и вовсе оказался Одаренным.
-- Э, -- озадачился Острон. -- Избран? То есть, ни твой отец, ни твоя мать не могли решать сами, хотят они детей или нет.
-- Зачем им было решать?
-- Ну...
-- Они с радостью исполнили волю Асвада. Так причем тут мой отец, нари? Ты хочешь сказать, что не можешь объяснить мне, зачем ассахан лезет к женщинам?
-- Ох, -- Острон сделал щедрый глоток из своей пиалы. -- Ну, ты знаешь, наши боги не столь категоричны насчет отношений между мужчинами и женщинами. Они красивые, и Элизбар клеится к ним, ну... ну потому что он мужчина.
-- Очень понятно, -- хмыкнул Исан. -- В таком случае почему они бьют его?
-- Ну... потому что они женщины?.. -- уже не слишком уверенно предположил Острон.
-- Еще понятней. Осмелюсь высказать догадку, что они бьют его, потому что предпочитают тебя.
Острон, наливавший в тот момент арак в пиалу, расплескал его.
-- Только тогда мне непонятно, почему ты ничего не предпринимаешь, -- невозмутимо продолжал Исан.
-- А что я должен?.. -- покраснел Острон.
-- Взять обеих?
-- Чего?!
-- А что мешает тебе?
-- Исан! -- воскликнул парень, плюхнув кувшин на стол. -- У нас... не принято так делать.
-- А как у вас принято?
-- Я... ну... я могу жениться на одной из них, -- брякнул наконец Острон, спешно оглянулся: не присутствует ли в опасной близости "одна из них"? -- но не на обеих же сразу! И к тому же, ее согласие тоже важно...
-- Хм, -- лицо белоглазого никак не изменилось. -- Странно. Насколько я знаю, еще во времена Эль Масуди Одаренные были почти что обязаны иметь несколько женщин.
-- С чего ты взял?
-- А разве у вас не сохранилось никаких упоминаний об этом? Ведь Одаренный -- это драгоценная кровь. В Талла это прекрасно понимают, поэтому у... моего отца было восемь женщин. Если бы я не ушел, -- уголок рта Исана коротко дернулся, -- у меня их было бы еще больше.
Острон судорожно хватал воздух ртом: достаточно было представить, что Сафир и Лейла... Мубаррад милостивый, спаси и сохрани.
-- Нет, -- наконец сказал он. -- Даже если в древности так действительно делали, сейчас мы считаем, что гораздо важнее... чувства, чем какая-то кровь.
-- Логично, -- неожиданно заявил Исан. -- Теперь я понял, почему у племен так мало Одаренных.
Острон снова подавился.
***
Он смог вернуться в таверну только поздно вечером, когда последний счастливый излеченный отправился домой; голова раскалывалась, Элизбару уже несколько лет не приходилось так много использовать собственный Дар. Проклятый Дар. Он сердито выругался сквозь зубы: отчего он не родился каким-нибудь нари, чтобы поражать всех вокруг зрелищными столбами огня? Извергал бы пламя, как этот мальчишка, и беды не знал, и, ну, и отбоя от женщин, скорее всего, тоже.