-- Хорошо, хорошо, -- вздохнул он, поднял упавший хадир и пошел.
Фарсанг двадцатый
Его появление, конечно, не осталось незамеченным; люди смотрели в его сторону, потом отворачивались. На одних лицах было отвращение, на других -- недоумение; один лишь Абу Кабил, увидев, что Бел-Хаддат вернулся, ухмыльнулся и поддразнил его:
-- Живей, поторапливайся, а то без тебя уедем!
На жестком лице темноволосого не отразилось ни единой эмоции. К нему навстречу направился Острон; остальные, увидев это, отошли в сторону, приготовились выезжать. Острон поднял взгляд на Бел-Хаддата, тот смотрел в ответ холодными глазами.
-- Многие не хотят, чтобы ты дальше шел с нами, -- сказал Одаренный Мубаррада. Бел-Хаддат будто никак не отреагировал, молча стоял напротив него. -- Но дедушка Леарзы перед смертью сказал, что ты должен пойти. ...Леарза хочет исполнить его волю. Поэтому можешь идти, но имей в виду, что я за тобой наблюдаю.
-- По-моему, -- спокойно ответил Бел-Хаддат, -- это дело тебя не касается, оно только между мной и этим парнем.
-- Ты убил ребенка, -- возразил Острон. -- Пусть и одержимого.
-- По какому праву ты судишь меня?
Глаза Острона потемнели; по его плечам скользнуло пламя.
-- Я могу испепелить тебя в любую секунду.
-- А, -- протянул Бел-Хаддат. -- Значит, право силы.
Он сделал шаг вперед; Острон стоял неподвижно, тяжелый сапог Бел-Хаддата ступил снова, и когда они поравнялись, едва не соприкасаясь плечами, тот негромко добавил:
-- Многие думают, что могут судить других. Поразмышляй об этом на досуге, сын Мавала. Чем ты отличаешься от меня?
Острон все еще стоял и смотрел перед собой, когда Бел-Хаддат забрался в седло своего коня и тронул его, оказавшись впереди отряда. На Острона оглянулся Сунгай, окликнул его:
-- Острон, мы едем?
-- ...Да, -- ответил тот и пошел к остальным.
Поначалу путь в Кафзу проходил в гробовом молчании. Небо затянуло тучами, понемногу заморосил мелкий дождь; люди кутались в бурнусы, опустив головы. По обе стороны от них высились скалы, теряющие свои вершины в облаках. Тропа понемногу начала спускаться, временами всадникам приходилось даже спешиваться и вести животных в поводу; Острон и Сунгай, и так все время шедшие пешком, вели вьючных лошадей. Угрюмый Бел-Хаддат ехал впереди, вроде бы вел их, хотя не то чтобы здесь можно было заблудиться, сразу после перевала дорога была узкой, местами прорубленной в скалах. Люди поневоле набились между проводником и бледным Леарзой, который ехал почти в самом конце отряда, будто стремились оградить китаба от человека, который убил его сестру. Леарза между тем выглядел таким потерянным, что у Сафир, ехавшей перед ним, при его виде жалость теснилась в груди; она не одна думала о том, как бы помочь ему, но о чем заговорить с ним, как успокоить его?..
Проблема решилась неожиданным образом. Где-то после полудня господин Анвар, который и с лошадью управлялся ненамного лучше, чем с верблюдом, окончательно отстал от Абу Кабила и оказался позади; к тому же, его лошади приходилось помимо самого толстяка тащить еще и мешок с его книгами (хоть книги Басира, по счастью, достались вьючному животному), чему мохнатая кобылка явно была не рада. Потеряв своего любимого собеседника, -- Абу оглянулся пару раз, ухмыльнулся и легонько стукнул своего коня по бокам пятками, чтоб догнать Дагмана, -- Анвар какое-то время оглядывался, потом попытался выудить из мешка какую-нибудь книгу. В итоге мешок едва не упал, и Леарза, ехавший рядом, по инерции подхватил его, помог ученому.
-- Это же книги? -- спросил он. Анвар кивнул.
-- О да, этой бедной скотине достался самый дурной всадник, юноша. Помимо того, что я едва умею с ней управляться, еще и тащу тяжелый груз знаний.
-- Я видел еще один мешок с книгами, -- сказал Леарза, оглянувшись. -- Зачем вы везете книги, господин Анвар? Я думал, в этом отряде все воины...
-- Нет, нет, что ты. На самом деле я еду с вами лишь до сабаина Умайяд, -- сообщил толстяк. -- Я ученый, не солдат.
-- Как же ты оказался в одном отряде с Одаренными?
-- Я занимался исследованиями в руинах древнего города, -- пояснил с охотой Анвар, который наконец нашел себе нового собеседника на время скучной дороги, -- когда Острон со своим отрядом буквально ворвался туда, спасаясь от толпы одержимых. Когда же они хотели уходить, они настояли, чтобы я пошел с ними, ведь на южном берегу Харрод более не безопасно, так что вот он я, окружен одними воинами. Неплохое сопровождение, -- он улыбнулся в усы, -- если б не эти славные ребята, мне бы ни за что не дотащиться до сабаина Умайяд со всеми своими книгами и прочими пожитками.