Любопытство победило и сегодня.
Бел-Хаддат как раз закончил курить и потушил свою самокрутку носком сапога, когда Леарза встал рядом с ним. Ворон никак не отреагировал, не поднял головы.
-- Скажи, ты... -- неуверенно начал Леарза, -- ведь ты ходил этой тропой раньше?
-- Да, много раз, -- буркнул Бел-Хаддат.
-- И что, неужели этой башни здесь в самом деле не было?
-- Это была самая высокая точка тропы, -- отозвался тот, -- и сверху лежали странные камни. Я еще ориентировался по ним поначалу, когда не так хорошо знал местность. Но ни намека на башню не было.
-- ...Удивительно, -- пробормотал Леарза.
-- Возможно, когда-то гора была выше, -- сказал Бел-Хаддат, -- а потом случился обвал, как сегодня, но завалило эту башню. Или, как ты говоришь, занесло ее с годами.
-- Ты видел что-то подобное раньше?
-- Да. Но обычно такие руины выглядят куда хуже. Башня гораздо старше всего, что я здесь видел, и между тем сохранилась отлично. Наверняка ее строили первоклассные мастера.
-- Сколько же ей лет, -- сказал Леарза, оглядываясь, -- тысяча? Две?..
-- Бери больше, -- отозвался Бел-Хаддат. -- Я бы дал ей не меньше десяти.
-- Десять тысяч! -- воскликнул китаб. -- Да ведь это так много!
-- А как ты думаешь, когда появился наш мир?
-- Ну... -- Леарза задумался. -- В сказках обычно говорят, что тысяч двадцать лет назад. Что сначала были боги, ну и все такое. Но я думаю... может, больше. Я думаю, может, раньше была только вода, а потом пыль и камни оседали, оседали, и появилась земля...
-- Интересно ты мыслишь, -- заметил Ворон, поднялся на ноги. Так он сразу оказался выше Леарзы; лицо его неуловимо растеряло свою жесткость, но Леарза не заметил. -- А откуда, по-твоему, брались эти камни и пыль?
-- С неба?..
Светло-зеленые, почти кошачьи глаза уставились на него. Бел-Хаддат будто думал о чем-то; Леарза резко вспомнил, что он разговаривает с человеком, который... в общем, с которым он совершенно не хочет разговаривать.
-- Тогда из чего сделано небо? -- спросил его Бел-Хаддат. -- Из камней?
-- Н-нет, -- Леарза отвернулся. -- Не знаю. Оно слишком далеко. Я как-то пробовал посмотреть на него через лупу, но понял только, что оно еще дальше, чем кажется.
-- А мне кажется, -- хмыкнул Бел-Хаддат, -- ты родился не в свое время и не на своем месте, парень.
Леарза раскрыл было рот, но Ворон уже отошел в сторону; в тот самый момент от башни донесся вскрик:
-- Есть!
Он быстро обернулся и увидел, что Анвар стоит, вскинув кулаки в смешном жесте удовлетворения, а перед ним зияет черный провал открытого дверного проема.
Фарсанг двадцать первый
-- Осторожней, господин Анвар! -- первым отреагировал Сунгай. -- Лучше пусть первым пойдет кто-то другой.
Ученый рассеянно оглянулся.
-- Разве может быть что-то опасное в башне, которая столько лет была завалена землей?
-- Мало ли, -- не сдавался джейфар. Китаб лишь пожал плечами и послушно отступил в сторону; первым внутрь вошел сам Сунгай, держа ладонь на рукояти ятагана: на всякий случай.
Внутри было темно.
-- Острон, -- окликнул он. Нари подошел сразу, на его пальцах мгновенно вспыхнул огонек, который и отбросил желтый луч света внутрь башни. Пол в ней, кажется, был сделан из того же материала, что дверь, матовый и темно-серый от толстого слоя покрывающей его пыли, в которой остались следы ног Сунгая. Острон сделал шаг вперед, пламя стало чуть ярче. Анвар напряженно вытягивал шею, пытаясь разглядеть что-то из-за плеча Одаренного, когда Сунгай еле слышно сказал:
-- Здесь скелет.
-- ...Ну, -- отозвался ему ученый, -- это неудивительно. Скорее всего, этому... человеку несколько тысяч лет, так что...
-- Не похоже, чтобы он умер от старости, господин Анвар.
-- Острон, не мог бы ты уже пропустить меня?.. Спасибо. Так... -- толстяк протиснулся в проход и оказался внутри башни, огляделся. Скелет, о котором говорил Сунгай, действительно лежал на полу у самой стены, будто человек, которому он принадлежал, умер сидящим под дверью. Сунгай продолжал оглядываться. В башне было темно: окон она не имела, и свет проникал лишь в дверной проем, наполовину загороженный высоким Остроном, да и то снаружи было достаточно пасмурно. Огонь Острона приносил больше толка, тут еще сам нари повернулся в другую сторону, осматриваясь, и невольно осветил большую часть башни.