-- Ничего особенного, -- сказал он. -- Просто я решил, что мы должны выйти в путь завтра.
-- ...Хорошо, -- осторожно согласился Сунгай. -- Что-то еще?
-- Да, -- Острон обвел взглядом всех присутствующих. Сунгай, Искандер и Элизбар сидели втроем за круглым столиком, у стены на подушках устроились Дагман, Леарза и Сафир, что-то заштопывавшая, Ханса и Лейла расположились рядом с окном. Исан, кажется, до прихода Острона разговаривал о чем-то с Абу Кабилом.
-- Мы пойдем прямиком в Ангур, -- сообщил Острон.
На какое-то время в зале повисла удивленная тишина. Первым подал голос Леарза.
-- Но как же... Одаренный Хубала? -- спросил он. Острон нахмурил брови.
-- Обойдемся и без него, -- был твердый ответ.
-- Разве нас не должно быть шестеро? -- вмешался и Сунгай.
-- Я так решил.
-- Но ведь это пророчество...
-- Без Одаренного Хубала откуда ты будешь знать, что все решил правильно? -- прищурился Абу.
-- Мне плевать, -- взъерепенился Острон. -- Если судьбой велено, чтобы он пошел с нами, он объявится сам. Больше мы не можем терять времени. Сунгай, какие новости из Ангура?
-- Пока никаких, -- пожал плечами тот, -- все мирно. В городе, кажется, сходили с ума люди... как и везде, но пока их было немного.
-- Не погорячился ли ты, Острон? -- хмыкнул нахуда Дагман. -- Отчего вообще ты принял такое решение?
Зеленые глаза остро посмотрели на бывшего капитана. В этот момент открылась дверь, и в зал вошел Бел-Хаддат; Острон знал это, но не обернулся.
-- Эль Кинди был предателем, -- сказал он. -- Что бы он ни предвидел, он бросил своих товарищей, и, чтоб вы знали, они тоже отправились в Хафиру впятером.
-- Это дела давно минувших дней, -- возразил ему Дагман. -- Быть может, на этот раз Одаренный Хубала исполнит свой долг.
-- Он же должен знать будущее, -- криво усмехнулся Острон, -- и если Дар уже открыт ему, то пусть знает, что ему придется догонять меня. А если нет, то зачем нам Одаренный без Дара.
Дагман и Абу переглянулись, промолчали. В наступившей тишине прозвучал бас Бел-Хаддата:
-- Значит, ты намерен отправляться в Хафиру без Одаренного Хубала.
-- Да, именно это я и намерен сделать, -- с легким вызовом произнес Острон, резко обернувшись. Бел-Хаддат стоял точно напротив него. Ворон мало уступал Одаренному в росте и в силу возраста был шире в плечах; Острон, и так взбудораженный, невольно ощутил его, как ощущал противников в бою.
Бел-Хаддат был пронырливой шустрой тенью, чьи контуры дрожали и размывались даже тогда, когда он вроде бы спокойно стоял и смотрел прямо в глаза Острона.
-- Я десять лет без малого искал его, -- негромко произнес Бел-Хаддат. -- Нет ни одного уголка в этих горах, куда я бы не заглянул в поисках. И ты хочешь сказать мне, что десять лет я потратил зря?
Он не поднял голоса, и его лицо никак не изменилось, но Острон почувствовал, что в этом вопросе кипит глухая ярость.
-- Ты можешь искать его и дальше, -- он вскинул острый подбородок. -- Один.
-- Самонадеянный невежда, -- бросил Бел-Хаддат. -- Тебя взбесила старая легенда, о которой даже достоверно не известно, правда ли это, и ты возомнил себя Эль Масуди? Только Эль Масуди вовсе не был таким идиотом, как ты!
-- Решения здесь принимаю я, -- холодно сказал Острон, берясь за рукояти ятаганов. -- Не нравится -- проваливай, тебя никто никогда не просил идти за мной.
Бел-Хаддат вроде не пошевелился, но Острон резко почувствовал всплеск тревоги: инстинкты знали свое дело. Угрюмый Ворон тоже был готов к драке.
-- Если придется вбить в твою пустую башку хоть немного логики, я это сделаю, -- отозвался он.
Дрожащая тень смазалась еще сильнее; Острон не видел глазами, как Бел-Хаддат выхватил свой меч, но чувствовал, как опасность летит на него, вскинул оба ятагана в защитной стойке, готовый принять удар...
Тень замерла на половине дороги.
-- Э, остынь, -- беззлобно сказал Абу Кабил.
Острон широко распахнул глаза. Кузнец стоял между ними, как ни в чем ни бывало; привычный Абу, в очередном цветастом халате, позабывший где-то свою рафу. Одной рукой он держал Бел-Хаддата за грудки, и не сразу Острон заметил, что тому пришлось подняться на цыпочки, чтобы Абу не задушил его.
Но больше всего Острона поразило другое.
Мало того, что он не видел, как Абу оказался между ними.
Он все еще мог видеть тень Бел-Хаддата, особенно если прикрыть глаза; он чуял всех остальных, так или иначе, но вместо Абу была пустота.
-- Отпусти, -- угрюмо сказал Бел-Хаддат, будто и не был вынужден почти что висеть на руке кузнеца.