На площади воцарилась тишина, прерываемая только криками птиц. Небо было нежно-малиновым, темнея к востоку, и отражалось в водах Харрод, расчерченных мачтами стоявших в порту дау, заливало их кровью.
-- Я приведу вас в Эль Габра, -- сказал Исан. -- Но что вы должны сделать, чтобы одолеть Асвада, я не знаю. Быть может, это само собой станет вам ясно.
-- Быть может, в ком-то из наших спутников все же откроется Дар Хубала, -- пробормотал Элизбар.
Они вернулись в Эль Каф, но Острон был неспокоен; в последние дни он очень много разговаривал с Абу Кабилом и в тот вечер тоже отыскал кузнеца, читавшего какую-то книгу на топчане в одном из залов Эль Кафа. Забрался на топчан, устроившись напротив; Абу поднял на него лукавые светлые глаза.
-- Скажи мне, Абу, -- негромко попросил Острон. -- Быть может, я был неправ, решив, что Одаренный Хубала нам не нужен? Может, все-таки стоило продолжать поиски?
-- Ты ведь уже взял на себя эту ответственность, -- возразил ему Абу Кабил. -- Даже если ты был неправ, теперь поздно отказываться от нее.
Острон вздохнул.
-- Мне неспокойно, Абу, -- сказал он. -- Я не знаю, что ждет нас в Эль Габра, и сумеем ли мы там сделать хоть что-нибудь. Темный бог бесплотен, у него нет тела, которое можно уничтожить, как же с ним бороться?..
-- Отчего же ты задумался об этом только сейчас?
-- Я долгое время полагался на пророчество, -- признался Острон. -- В пророчестве сказано, что шестеро Одаренных сразятся с темным богом... и я был спокоен, думая, что судьба сама подскажет, что нам делать, но теперь, когда нас только пятеро...
Абу Кабил покачал головой.
-- Ты умнеешь, Острон, -- заметил он. -- Понимаешь уже, что сразиться с самим богом -- не так-то просто. Что я могу тебе сказать... ведь никто из нас не знает, в чем сущность темного бога. Отчего он есть. Как бороться с чем-то, если ты не понимаешь до конца, что это такое? ...Возможно, в Эль Габра истина откроется тебе. Должна открыться, если это действительно ваше предназначение.
-- Спасибо, Абу, -- с чувством произнес Острон, ощущая резкое облегчение от умных слов ассахана: что-то будто улеглось у него в голове, и снова стало ясно, что дорога перед ним лежит прямая и простая, до Эль Габра... а там будет видно.
Он уж давно ушел, а Абу Кабил не спешил браться за свою книгу, сидел, подобрав ноги, и хмурился. Обычного благодушия на его лице не осталось и следа, его лицо напоминало каменную маску, совсем такую же, как лицо Бел-Хаддата.
-- Идиот, -- наконец еле слышно пробормотал Абу себе под нос. В мыслях он добавил: "как все ему просто: пойти и понять, для чего существует бог. Бог! А для чего существует вселенная? Не боится он, такой умник, что, когда поймет, в чем сущность Асвада, поймет и сущность остальных шести?"
Фарсанг двадцать четвертый
Пронзительно кричали птицы.
Он стоял возле фонтана, бьющего ввысь россыпью жемчуга, и смотрел перед собой; людской гомон окружал его, и утреннее солнце уже начинало согревать его, но внутри у него было холодно и пусто. Здесь они так часто любили сидеть с Уллой, и теперь, когда он стоял здесь один и понимал, что Улла больше никогда не увидит фонтан Нахаванди, никогда не сядет на каменный парапет и не сыграет мелодию на барбете, в душе становилось невыносимо грустно.
Все когда-нибудь уходят, понимал Острон. Рано или поздно никого из них не останется. Сколько еще жизней отнимет темный бог? Сколько душ омрачит?
-- Пошли, -- окликнул его Ханса, замахал рукой. -- Дагман орать начнет!
Он опомнился, потряс головой, снялся с места. Некогда было думать горькие думы, сам нахуда Дагман, оказавшись на корабле, стал до необычного нетерпеливым и только прикрикивал на нескольких бойцов Северной Стражи, отобранных накануне в матросы, -- их задачей будет держать шкоты (Острон так до конца и не понял, что это такое) и выполнять команды самого капитана, которым он их вчера обучал. Остальные уже поднимались на самбук, не очень большой и всего лишь с одним парусом. Искандер стоял рядом с нахудой на юте, и его лицо закрывал платок. Скоро настанет его час; угрюмый маарри явственно с нетерпением ожидал этого момента.