Лошади нервно прядали ушами, но все еще были в подчинении у Сунгая, к тому же, все они до единой были натренированными и стойко переносили опасности. Стражи под командой Алии по одной вывели их из трюма, кое-как заставили спуститься по скособоченной палубе к брошенному трапу; сам джейфар точно так же в грязи стоял уже внизу и сосредоточенно следил за ними. Хамсин не было: никак уже улетела на разведку. Последним с корабля сошел Искандер, вид у которого был неважный.
-- Не так-то это было просто, -- пробормотал он в ответ на вопрос Острона. -- Голова кружится. Я чувствовал себя так, будто поднимаю вес дважды больше собственного.
Несколько минут спустя вернулась и Хамсин, о чем-то доложила Сунгаю; тот покивал головой.
-- Седлаем лошадей и двигаемся на юг, -- потом крикнул он, обводя людей взглядом. -- Медлить нельзя.
Все последовали его команде, и вскоре конники Алии уже выстроились ровным прямоугольником, готовые ехать за своим командиром, а остальные оказались впереди, и Острон обнаружил, что они с Сунгаем опять возглавляют отряд. Джейфар хмуро оглядывался, сова сидела на его плече.
-- Что видела Хамсин? Много одержимых в округе? -- спросил Острон, когда тот уже тронул своего коня.
-- Большая толпа движется нам наперерез с востока, -- отозвался Сунгай. -- Видимо, они собирались переправляться на правый берег, да темный бог срочно отправил их в атаку на нас. Я думаю, имеет смысл нам направиться им навстречу, ведь безумцы, судя по всему, шли без остановок все два дня. Убегать от них бесполезно, рано или поздно все равно придется сражаться.
-- Да, -- кивнул Острон, оглядываясь. -- Да и люди все равно ожидают драки, только посмотри на них.
Сунгай криво усмехнулся, и его конь перешел на резвую рысь.
-- Хамсин говорит, до них не больше фарсанга, -- предупредил он, и Острон крикнул, обернувшись:
-- Впереди толпа безумцев! Готовьтесь к бою!
Лошади, хоть и все еще взволнованные после такой страшной высадки на берегу, легко несли их; Острон мог почти что чувствовать нетерпение воинов за своей спиной, Северные стражи горели желанием сразиться и доказать Одаренным, что были избраны не зря, да и для остальных это сражение станет чем-то вроде символа: знак того, что они начали свой путь и ступили на южный берег Харрод, готовые одержать победу или погибнуть. Первыми врага увидели Острон и Сунгай, мчавшиеся впереди, и Сунгай выхватил ятаган, а Острон передернул плечами в таком знакомом его спутникам жесте, и перед ними резко вспыхнула стена огня, двинулась вперед: быстрее лошадей, быстрее ветра. Одержимых было слишком много, пламя встретило первых бежавших, и по сухой жженой земле покатились пылающие тела, но чем дальше в толпу проникал огонь, тем меньше становился: они тушили его собой, и вот уже ятаган Сунгая нашел первую горящую цель, а за ней сразу же и вторую. Вдруг гулко разорвалось что-то далеко впереди, в самой гуще одержимых: Леарза пустил в ход свои звезды, зная, что от его ятагана толку будет не слишком много. Тем временем остальные всадники нагнали своих предводителей, и прямоугольник Северной Стражи растекся тонким слоем, встречая бешено орущих одержимых лязгом кривых мечей. Хамсин, кружившей над полем брани, предстал необыкновенный вид: как стальной скребок убирает с поверхности грязь, так конники в блестящих доспехах смяли одержимых, накатились на них волной смерти, их огромные лошади топтали врага копытами, ятаганы рубили головы.
Лишь один человек не участвовал в битве: Элизбар, сидевший на своем коне, сосредоточенно хмурился, и его глаза блестели. Он впервые за долгое время использовал свой Дар на полную силу и знал, что потом голова будет просто раскалываться от боли, но ему было все равно. Безумцы, атаковавшие отряд Одаренных, были уставшими и плохо вооруженными, но все же их была огромная толпа, и иногда зазубренные палаши дурной ковки находили цель; вот только царапины затягивались мгновенно, а метко пущенная кем-то стрела, засев в предплечье одного из стражей, даже внезапно сама вылетела из раны, словно кто-то выдернул ее.
Сражение длилось не дольше получаса, одержимых становилось все меньше, и наконец небольшая кучка их вдруг подалась назад, и они кинулись бежать; Сунгай было поскакал следом, в пылу драки ничего не желая, кроме как рубить их, но Острон окликнул его:
-- Погоди!
Они столпились вокруг Одаренного нари, тяжело дыша, и кто-то вдруг засмеялся. Улыбка была и на лице Хансы, подъехавшего к Острону в тот момент; парень радостно сообщил:
-- Подумать только, да мы могли бы справиться и впятером, честное слово! Если так и дальше пойдет, мы!..