-- Не глупи, -- оборвал его Сунгай, вернувшийся к ним. -- Это только начало. Ты слышал, что сказал Исан? Это нечистокровные безумцы, просто жалкие пешки, которыми темный бог наверняка и не надеется уничтожить нас, лишь измотать. Перед нами еще добрый месяц пути, и кто знает, что нас там ждет?
-- Не забывай, у них еще три долгара, если верить Исану, -- помягче добавил Острон. -- И Мубаррад его знает сколько маридов.
-- ...И, возможно, другие, -- пробормотал Искандер.
Джейфар между тем оглянулся на убегающих врагов, нахмурился:
-- Может быть, лучше добить их, Острон?
-- Ни к чему, -- возразил нари. -- Если они снова нападут, тогда мы убьем их. А пока... крови хватит на всех, Сунгай. Давай не будем мешкать и отправимся на юг.
Сунгай склонил голову.
-- Хорошо, ты прав. Я полагаю, ты все же хочешь, чтобы путь выбирал я.
-- Конечно.
Оставив после себя усыпанное телами поле боя, они отправились в дорогу; джейфар поехал впереди, и Острон чуть отстал от него; он оглядывался на остальных своих спутников, отметил, что у большинства из них после одержанной над таким числом противников победы настроение боевое. Это было хорошо. Полно еще будет времени для того, чтоб впасть в отчаяние...
Они обсуждали дорогу, которой направятся в Эль Габра, вчера ночью на крошечном совете избранных: только сами Одаренные (Ханса при этом бессовестно уснул на топчане, уверенный, что за широким плечом Искандера его не видно) и Исан, без которого обойтись было пока нельзя. Белоглазый по просьбе Острона набросал угольком на куске пергамента примерную карту, отметил жирным пятном черное сердце Хафиры, ткнул углем в наспех нарисованный ромб -- Тейшарк -- и сказал:
-- Кратчайший путь я знаю отсюда. Как мы доберемся до этой точки, меня не волнует, я только поведу вас дальше.
Острон и Сунгай переглянулись. Нари медленно покачал головой.
-- Я не думаю, -- осторожно заметил он, -- что это хорошая идея -- идти через руины Тейшарка... Возможно, лучше сделать небольшой крюк и пересечь стену Эль Хайрана в другом месте.
-- Обогнуть их? -- уточнил Исан. -- ...Да, я вижу, это логично. В руинах могут быть по-прежнему размещены крупные отряды слуг Асвада. Хорошо, можно обогнуть, неважно.
-- А как же Мазрим Хадда? -- вспомнил Острон. -- Ведь нам придется пересечь ее...
-- Мазрим Хадда начинается примерно здесь, -- Исан указал на карте ничем не примечательное место к западу от Тейшарка, -- и заканчивается тут. Насколько я знаю, это своеобразная защита от воинов Тейшарка, в былые времена, когда Асвад был значительно слабее, они иногда устраивали набеги и доходили до самых гор, уничтожали поселения слуг Асвада. Проще всего обогнуть пропасть с восточного края.
И тогда они условились, что направятся восточной дорогой, как можно ближе к берегу Внутреннего моря, с той стороны и обойдут Тейшарк. Сунгай признался, что бывал в тех местах всего лишь пару раз, но все равно согласился вести отряд. И теперь он ехал, глядя перед собой, а Хамсин снова улетела на разведку.
Серое небо тускло озаряло их призрачным светом.
***
Зал трактира был окутан приятным полумраком: добрая половина свечей в чашках была погашена, и горели только некоторые, освещая силуэты посетителей. Кто-то сидел за столиками, кто-то ходил туда и обратно, но он не слышал их голосов, ничего, в ушах стояла абсолютная тишина. Это отчего-то не удивило его, будто так и было надо.
Он сидел один и знал, что сидит на мягкой подушке, а поверхность столика, должно быть, наощупь чуть шершавая и теплая, но ощущений никаких не было. Перед ним стояла пиала, в которой, наверное, был арак. Все это было так хорошо знакомо и привычно и не вызывало у него никаких вопросов. Так и надо.
А потом чья-то тень скользнула мимо него сзади, и за его столик опустился другой посетитель; он поднял взгляд и обомлел.
Красивее женщин он еще не видел за всю свою жизнь, наверное, сколько бы ни скитался по Саиду, а скитался немало. У нее были большие и выразительные черные глаза. Она была одета в роскошное шелковое платье, а на ее голове лежал украшенный золотыми монетками платок, похожий на мауд маарри, только куда нарядней. Из-под платка виднелись ее распущенные гладкие волосы.
Он хотел что-то сказать ей, должен был сказать: он никогда не лез в карман за словом, особенно если перед ним была красивая женщина, но отчего-то время шло, а он сидел, смотрел на ее пухлые ярко-алые губы и молчал.
До чего же ты смешон, вдруг сказала она... нет, не сказала: губы ее не шевелились, и голос был бестелесным, звучал сразу в его сознании, минуя уши. Он напрягся, чувствуя уже, что что-то не так, но еще не понимая, что именно. В былые времена Одаренные шести богов имели право владеть любой понравившейся женщиной, а теперь ты хочешь получить одну и не смеешь даже предъявить свое право на нее.