-- Только не заливай мне, что ты его убил, -- прошипела Алия.
-- Нет-нет, я не о том. В то время сила темного бога была меньше, и наш безумец прав: она растет. Хотя и тогда множество людей посходило с ума под влиянием этой твари, все же Халик не поддался ей, да и наши Одаренные, Острон и Сунгай, тоже. Для того, чтобы не поддаться влиянию долгара, должна быть большая сила воли, так-то!
-- Но теперь, когда даже Одаренные?.. -- удивилась она. -- Хочешь сказать, твоя сила воли больше, чем у них?
-- И опять нет. Просто есть еще одна маленькая хитрость, -- улыбнулся Абу. -- Ты же сама знаешь, какие люди труднее всего сдаются на власть темного бога!
-- Не слишком одаренные умом, -- пробормотала Алия. -- ...Так, это больше похоже на истину.
-- Эй, полегче. Такого я не говорил! Вообще-то дело не в уме, -- сказал он. -- Дело в душе. Душевное, эмоциональное состояние человека -- вот что имеет значение. Если ты не испытываешь ровным счетом никаких чувств, долгару очень трудно управлять тобой. Да и самому темному богу -- тоже.
-- ...Но ведь даже белоглазого остановили в прошлый раз. А он холодный, как лягушка.
-- Это так кажется, -- беспечно возразил Абу Кабил. -- Если б он был совсем холодный, он бы не принял нашей стороны. И к тому же, думаешь, встреча с братьями совсем никак не повлияла на него?
Алия помолчала, осмысливая его слова.
-- Значит, ты можешь попросту... убрать все свои чувства, -- сказала она. -- Погасить их, как свечу. И нахуда Дагман тоже, верно? Да... да, отчего-то это похоже на правду.
Абу усмехнулся и ничего не ответил ей на это.
***
Наутро среди Северных стражей царило смятение; Алия больше уж ничего не скрывала от обеспокоившегося Острона и признала, что один из них ушел в ночь, незамеченный. Его тело обнаружили быстро: воин перерезал себе горло кинжалом.
-- Ему снились сны, -- глухо сказал один из стражей. Острон горестно вздохнул и поднял голову.
-- Да пребудут с ним шестеро, -- пробормотал он; тело вспыхнуло огнем.
Другая вещь беспокоила Сунгая: во время вчерашней стычки с братьями Исана они слишком сильно отклонились к западу и были до опасного близко к Тейшарку. С утра над пустыней висела легкая дымка, и если бы не это, пожалуй, они увидели бы руины города. Потому Сунгай, когда отряд был готов отправляться в дорогу, направил своего буйвола значительно восточнее, считая, что лучше сделать крюк, нежели попасть в опасное место; к тому же, той ночью во сне с ним опять говорил темный бог, и то, что он сказал Сунгаю насчет Тейшарка, очень тому не понравилось. "Мы окажем вам радушный прием", сказал он.
Спокойным то утро, впрочем, назвать было никак нельзя. Не успели они проехать и фарсанга, как Исан предупредил их:
-- Поблизости враги.
Они приготовились к бою и какое-то время ехали быстрой рысью, в любой момент ожидая появления недруга; потом Исан сообщил Острону, хмуря брови:
-- Они держатся на расстоянии, но едут в одном направлении с нами. Скорее всего, они что-то задумали.
-- Это по-прежнему... твой брат? -- уточнил Острон.
-- Да, и человек из дома Эмин, -- кивнул Исан. -- Тот, который управляет ветром. И с ними не меньше трех десятков чистокровных слуг Асвада.
-- А долгар?
-- Я не чувствую его присутствия.
-- В таком случае наши силы даже превосходят их, -- пробормотал Сунгай, ехавший с другой стороны. -- Признаться честно, сейчас я опасаюсь только долгаров. Их еще двое осталось, верно, Исан?
Тот просто кивнул. Они придержали лошадей, перешли на шаг, чтоб дать им отдышаться; Острон и Сунгай переглядывались, каждый думал, что предпринять.
-- Если нам удастся уничтожить хоть одного из них, неважно, кого, -- заметил Острон, -- это будет очень хорошо.
-- Да, но если мы попытаемся устроить за ними погоню, они непременно заведут нас в руины Тейшарка.
-- Нам ничего не остается, кроме как ехать своей дорогой. Если они нападут -- это, конечно, другой вопрос...
И они ехали так целый день; солнце в тот день было необычно низко над горизонтом, затянутым привычной уже серой мглой, и тусклое пятно светила еле пробивалось через нее. Все были напряжены, и на отдых они не останавливались; темнеть начало рано, но Сунгай не желал становиться лагерем, пока не стало настолько темно, что было сложно разглядеть холку собственной лошади.
-- Возможно, это и есть их цель, -- заметил Искандер, хмуро оглядывавшийся в сторону, в которой, -- теперь все уж это знали, -- находился неприятель. -- Измотать нас, пока мы не начнем падать от усталости.
-- До стены Эль Хайрана не больше пары фарсангов, -- сказал Сунгай. -- Эту ночь нам придется провести так. Назавтра мы уже точно пересечем ее, а в Хафире... можно будет попробовать атаковать их самим.