-- Ты ведь из племени Китаб? -- спросил его Острон и удостоился короткого кивка в ответ. -- Я никогда раньше не встречал никого из вашего племени.
-- Китабы слывут за домоседов, -- сказал Эмад. -- Даже больше, чем другие оседлые племена.
-- Мы всю жизнь кочевали по южному берегу реки Харрод, -- Острон обрадовался тому, что удалось разговорить его. -- А какие они, горы Халла? Там, говорят, есть снег?
Китаб усмехнулся. Лицо у него было узкое, сухое, и улыбка неожиданно рассекла его морщинками.
-- Только на большой высоте. Ничего особенного. Он белый и холодный, и его можно есть.
-- Может быть, теперь мы отправимся на север, и я увижу его своими глазами, -- пробормотал Острон. Дядя уже навьючивал верблюда; из самой гущи саксауловых зарослей вдруг вынырнул Муджалед, двигаясь совершенно бесшумно, и оглянулся.
-- Светает, -- негромко сказал он. -- Пора идти.
-- Мы готовы, -- ответил ему Адель, поднимаясь на ноги, -- а где Халик?
Эмад кивнул в сторону:
-- Сказал, ему нужно помолиться Мубарраду или что-то в этом духе.
-- Некогда, -- отреагировал Муджалед и пошел в указанном направлении; Острон увязался следом, ему было интересно: здоровяк не казался ему слишком уж религиозным.
Яркий всполох огня заставил его вздрогнуть, а в следующий момент он грудью наткнулся на вытянутую руку командира.
Халик сидел на корточках на камнях, подняв голову, а над его хадиром прямо в воздухе реяло пламя. Острон какое-то время изумленно пялился на него, пока жесткие пальцы не схватили его за плечо и не повели назад.
-- Вы не говорили мне, что у вас в отряде слуга Мубаррада, -- хрипло прошептал Муджалед ему на ухо. -- Живей, живей, нельзя ему мешать.
Острон буквально вывалился назад на прогалину, на которой Эмад уже тушил костер.
-- Мы и сами не знали! -- сказал он, оглядываясь на бледнолицего командира. -- Он присоединился к нам только вчера.
-- Что?.. -- немедленно заинтересовался дядя Мансур. Острон повернулся к нему и беспомощно развел руками.
-- А что значит -- слуга Мубаррада? -- спросил он. Дядя подавился; все лица оказались обращены к Острону.
-- Видать, таких сказок уже не рассказывают в племенах? -- хмыкнул Муджалед, обходя парня со спины. -- Я думал, о них еще помнят. Давно, когда стены Эль Хайрана еще не было, а одержимые постоянно нападали на нас, люди Нари в отчаянии молились Мубарраду, чтобы он спас их. По легендам, Мубаррад действительно даровал свое благословение самым достойным, которые и стали называться его слугами, потому что несли одержимым огонь и поражение.
-- Так они Одаренные? -- уточнила Сафир.
-- Нет, нет. Одаренному для того, чтобы управлять огнем, не нужно ничего, -- Муджалед улыбнулся кончиками губ. -- Слуги Мубаррада обретают ограниченную власть над пламенем путем долгих медитаций и молитв.
-- Хотя наиболее упорные почти ничем не уступают Одаренным, -- вполголоса добавил Абдахиль, второй страж, из-за спины дяди Мансура.
Поначалу они молчали и переглядывались, потом Острон услышал за своей спиной шаги Халика. Первым обернулся Муджалед, склонил голову.
-- Для нас честь быть с тобой в одном отряде, слуга Мубаррада, -- сказал он. -- Отчего ты сразу не сказал нам, кто ты такой?
-- Это не имеет значения, -- Халик почти недоуменно пожал плечами, глядя на склоненную голову командира. -- Будет иметь, пожалуй, только если мы наткнемся на отряд одержимых. Так мы идем или нет?..
***
Полтора, почти два дня пути прошли спокойно, если не считать песчаной бури, которая поднялась ночью и длилась недолго. Шли быстро, отдыхали мало, и к концу пути все сильно устали. Поначалу Острон гадал, как будет выглядеть Тейшарк, о котором с таким благоговением рассказывал Адель, но потом даже его стало больше всего волновать, можно ли там будет поспать и поесть.
Город явился им, будто пустынный мираж, сначала легкой дымкой на горизонте, потом, по мере того, как они шли, разрастаясь в белое сияние. Острон бы и не заметил его, если б не Халик, который легонько поманил его к себе и кивнул вперед:
-- Видишь? -- вполголоса сказал Халик. -- Это башни Тейшарка, восточной твердыни. Скоро мы увидим их во всей красе.
Острон проследил за направлением кивка и едва не раскрыл рот.
-- Я думал, это мираж, -- пробормотал он.
Здоровяк рассмеялся.
-- Ты бывал там, да? -- спросил его Острон. Халик кивнул. -- И ты ничего нам не сказал, смотрел, как Адель нас ведет?
-- Я предпочитаю смотреть, как молодые делают свое дело, а не помыкать ими.
Острон вздохнул.
Понемногу песок под ногами превратился в древнюю дорогу, выложенную камнем. Идти стало легче. Дорога вилась впереди, уходя к подножиям белых башен, которые уже стало возможно рассмотреть. Тейшарк расположился на холме, и его окружали стены, призванные отразить натиск полчищ одержимых. Острон насчитал восемнадцать высоких башен с куполами, блестевшими золотом на солнце, и того больше маленьких башенок. Между ними виднелась сама цитадель, очевидно, бывшая сердцем города, и даже с такого расстояния она казалась огромной.