-- Не то слово, -- согласился Абу. -- Но нам это на руку.
Фарсанг двадцать шестой
Совершенная темнота окружала ее. Сафир поначалу сидела возле убитого ею эмина, оглядываясь и пытаясь понять, что ей делать; потом вдруг на горизонте ей показалось алое сияние зари. Помня, что остальные остались где-то на востоке, она поднялась на ноги и пошла в ту сторону. В груди у нее теснилась гордость: она одна сумела убить эту тварь, управляющую ветром, еще и защитила Острона, который наверняка был бы ранен, если б она не успела вовремя отклонить копье. Все-таки она не бесполезная обуза. И пусть он хоть раз еще скажет ей что-то про "лучше останься в безопасности"!
Она шла, и сияние понемногу становилось яснее и больше, только что-то вдруг показалось ей в этом не то. Сияние зари -- это узкая алая полоса на самом краю неба, а это свечение...
Потом она споткнулась обо что-то и упала. Быстро вскочив на ноги, Сафир огляделась; было столь темно, что она не могла рассмотреть земли, но что-то точно было неладно. Она догадалась провести по земле рукой.
Ее пальцы встретили булыжники.
Сердце у нее в тот момент опасно провалилось в желудок. Не надо было долго думать: столь ровно выложенные булыжники, -- пусть некоторые отсутствовали, -- могли быть только в одном месте.
Она выпрямилась и затаила дыхание, нервно прислушиваясь. Теперь уж Сафир заметила, что багровое сияние, которое она поначалу приняла за восход солнца, на самом деле наполовину скрыто от нее развалинами домов. Как же она оказалась внутри?.. в тусклом свечении багрового позади ее глаза различили разбросанные по старой мостовой камни: видимо, в этом месте стена обрушилась. Мубаррад милостивый... нужно осторожно и как можно быстрее вернуться назад, отойти от города на безопасное расстояние и ждать, пока Хамсин отыщет ее.
Тут ее уши уловили шорох. Сафир замерла, позабыв дышать. Еще один...
Кто-то передвигался по этим черным руинам, и этот кто-то наверняка видел в темноте лучше, чем она.
Отряд во главе с Остроном и Сунгаем прибыл на это место час спустя. Пламя колыхалось за плечами Одаренного Мубаррада и ярко осветило разрушенную улицу, некогда ведшую в тупик, но из-за обвалившейся стены приведшую в пустыню за чертой бывшей восточной цитадели; частично уцелевшие дома скалились на всадников черными провалами окон.
-- ...Можно потратить не один день, отыскивая ее здесь, -- негромко заметил Ханса. Острон тут же вскинулся:
-- Я потрачу, сколько понадобится.
-- У нас мало времени, -- холодно сказал Бел-Хаддат. -- Сила темного бога все растет. Если ты проищешь ее слишком долго, может статься, что уже и незачем будет искать.
-- Заткнись.
С хлопаньем крыльев на плечо Сунгая вернулась Хамсин, летавшая над городом. Джейфар выслушал ее безмолвный доклад и нахмурился.
-- На улицах никого не видно. Город будто пустует... но Хамсин не могла заглянуть в развалины. Сафир она... тоже не заметила. С другой стороны, это означает, что Сафир может быть жива, просто тоже спряталась где-то внутри.
-- Даже не говори мне, что она может быть мертва, -- глухо произнес Острон. Сунгай вздохнул; Ворон пожал плечами и спешился.
-- Как бы там ни было, стоять тут не следует, -- заметил он. -- Есть ли поблизости какие-нибудь мелкие животные, Сунгай? Они могли бы проскользнуть незамеченными и быстро обшнырять руины.
Джейфар сосредоточенно нахмурился, потом покачал головой.
-- Нет, нам придется искать ее самим. Лошадей оставим здесь, потом вернемся...
Остальные спешились следом за Бел-Хаддатом, и кони сами по себе отошли за разрушенную стену, столпились вокруг старого буйвола, который так и следовал за Сунгаем, пусть и уже без ноши на спине. Люди собирались с духом, стоя на заброшенной улице мертвого города.
-- Я чую безумцев, -- предупредил Исан. -- По одному-двое сидит в большинстве этих развалин, но я не думаю, что они представляют угрозу, они все явно нечистокровные.
-- Веди, -- велел ему Острон, -- Сафир наверняка справилась бы с парочкой обычных одержимых, скорее всего, она в одном из пустующих домов.
Белоглазый открыл было рот, но тут в конце улицы, посреди руин, показался чей-то силуэт. Сердце у Острона дрогнуло: фигура человека была хрупкой по-женски, и кровавые отблески запутались в темных волосах.
-- Сафир, -- позвал он с надеждой, но Исан в тот же момент произнес:
-- Это одержимый.
Пламя резко вспыхнуло по обе стороны мощеной дороги, потекло вперед и ярко, до белого осветило улицу; выхватило оно из темноты и человека, все еще стоявшего в десятке касаб от них. Ясно озарило ровное девичье лицо с чуть скошенным по-милому набок ртом, растрепанные волосы, пыльный бурнус на плечах.