-- Абу, -- одними губами произнесла Алия. Элизбар зажмурился, скалясь, и все же наконец кровь понемногу перестала; дыхание женщины чуть выровнялось.
Пять бурнусов тускло белели вокруг. Острон сжал зубы.
-- Проклятье, -- выдохнул он. -- Еще пятеро убитых!..
-- Получается, мы с госпожой Алией последние остались, -- пробасил Северный страж, стоявший рядом. -- Ну и судьба...
-- Нахуды нет, -- сообщил Исан, тоже оглядываясь. -- Надо бы поискать его.
-- С ней все будет хорошо, -- сказал Элизбар, не поднимая головы. -- Идите, поищите...
Острон коротко кивнул; вдвоем с Сунгаем они пошли прочь, почти побежали, и какое-то время плутали в каменном лесу, перешагивая через тела в серых лохмотьях, но никого похожего на Дагмана не нашли. Острон попробовал и звать его; ни звука.
Хафира молчала.
С хлопаньем крыльев к Сунгаю вернулась и Хамсин, осматривавшая местность с высоты полета.
-- ...Нигде нет, -- устало сообщил тот Острону.
-- Как такое может быть?.. -- пробормотал нари. -- Могла она его не заметить?
-- Вариант один, -- угрюмо сказал Сунгай, -- он мог свалиться в Мазрим Хадда. Хамсин говорит, мы и вправду совсем близко.
Острон опять выругался.
-- Нас все меньше, -- негромко добавил джейфар. -- Сирхан милостивый, Острон... временами так тяжело бывает сопротивляться этому голосу. Он без конца повторяет, как все плохо... и я не знаю, что возразить ему на это.
Острон молчал; пламя горело над его головой, но его глаза казались черными от падающей на его лицо тени.
-- На самом деле Ангур пал, -- негромко произнес он. -- Верно?
Сунгай помешкал.
Потом утвердительно кивнул.
-- ...Ничего, -- хорохорясь, сказал Острон. -- Есть и другие города. Города-крепости Халла, Набул. Я не верю, что все они пали. Наверняка...
-- Острон, -- тихо окликнул его Сунгай. -- Острон... ведь мы уже четвертые сутки, не меньше, идем по Хафире, и до сих пор встретили так мало безумцев... может ли быть, что темный бог всех их бросил на север?
Острон замолчал. Потом стиснул кулаки и возразил джейфару:
-- Быть может, и наоборот. Быть может, он боится нас и стянул все свои силы к Эль Габра, чтобы не дать нам попасть туда.
-- ...Я хотел бы в это верить. Пойдем, а то еще остальные потеряют нас.
***
Они брели по серому песку в нескончающейся ночи, и казалось, что они уже сами не знают своего направления, просто идут, потому что остановиться невозможно, если остановишься -- замерзнешь насмерть. Каменный лес закончился, и Мазрим Хадда на несколько часов темнела по правую сторону, но потом и пугающая пропасть истаяла в мгле, а они все шли и шли, и Острону казалось, что это никогда не закончится.
Я заберу всех.
Он вздрогнул и поднял голову. Спутники молчали: у всех было мрачное настроение, и лица их выражали его. Потерянным выглядел даже Ханса, шел рядом с Лейлой и смотрел перед собой, будто обдумывая что-то неутешительное.
Показалось?..
Эти сны, уныло подумал Острон. Это все проклятые сны. Стоит прикрыть глаза, и уже его голос где-то поблизости, кажется, обернешься -- и увидишь мутное серое пятно, но пятно всегда было за гранью сознания, а голос...
Временами поднимавшийся легкий ветер шебуршал песком, а ему мерещился в этом шорохе голос. Звучали шаги идущих людей, а он вдруг начинал разбирать в шагах чьи-то слова... по коже бежали мурашки, но не из-за того, что поблизости были враги: никого не было, после нападения в каменном лесу темный бог будто оставил их в покое...
Нет. Слуги темного бога оставили их в покое. Но не он сам.
Они все на севере, пируют, прошелестел еле слышный голос. Острон вздрогнул. Он мог разобрать слова, но так и не понимал, то ли слишком разыгравшееся воображение подсказало ему их, то ли...
Пируют на трупах твоих соплеменников, нари.
На какое-то мгновение Острону показалось, что он спит, и достаточно проснуться, чтобы голос исчез. Быть может, он проснется в светлой уютной комнате, и друзья скажут ему, что он просто долго болел...
А потом он уже знал истину.
Темный бог был слишком близко, и его голос достигал его ушей безо всяких снов. Острон огляделся по сторонам; слышали ли эти слова его спутники?.. Он не мог знать наверняка, их лица были мрачным, но они все продолжали угрюмо идти вперед, Исан во главе, и резко вспыхнула мысль: куда ведет их белоглазый, не желает ли завести на погибель?..