Тут уж даже Острон скептически нахмурился и покачал головой. Сунгай хмуро сказал Леарзе:
-- Или темный бог укрывает его от взгляда Хамсин. Здесь его сила настолько велика, что наверняка он может сделать такое.
Леарза понурился. Он в последнее время испытывал странную робость, разговаривая со своими спутниками, со всеми, кроме Бел-Хаддата, оттого и держался поближе к нему. Они были... Леарза догадывался, что они были такими из-за голоса темного бога, без конца разговаривавшего с ними во сне и, как обмолвился как-то Острон, уже даже наяву. Леарза никаких голосов не слышал. Когда он как-то спросил Ворона, тот тоже покачал головой. Другие особо об этом не распространялись, но Леарза знал наверняка, что голос слышат все Одаренные, догадывался, что и Алия тоже: в последние дни (если их можно было так назвать) ее лицо было особенно холодным. Может быть, слышали голос Лейла и Сафир, но девушки все больше времени проводили вместе, о чем-то шушукаясь, а остальным ничего не говорили.
-- Пойдемте дальше, -- наконец сказал Острон. -- Я сомневаюсь, что Ворон действительно в беде, Леарза.
-- Как скажешь, -- пробормотал китаб.
И они тронулись в путь; Исан привычно шел впереди, Сунгай и Острон рядом с ним. Белоглазый какое-то время шел молча, потом негромко сообщил им:
-- В нескольких касабах к югу должен быть спуск в Бетайя. Не самое... приятное место, но я думаю, это вас не остановит.
-- Веди, -- только коротко велел Сунгай.
Темнота сгущалась, хотя, казалось, куда уж больше. Усилились будто подземные толчки; Леарза, всю жизнь проведший в горах, с тревогой думал: что, если от этих сотрясений в пещерах случится обвал? Он хорошо знал, что это означает. Здесь, на открытой местности, землетрясение не представляет ровно никакой угрозы, но под землей...
Он шел последним и то и дело оглядывался, надеясь увидеть догоняющего их Бел-Хаддата. Леарза не был согласен ни с Остроном, ни с Сунгаем или Искандером: Леарза верил Ворону, несмотря ни на что. Да, повадки у этого человека не самые располагающие, но он не враг, и в этом Леарза был глубоко убежден.
А может быть, влияли и слова, сказанные ему дедом когда-то давно (Леарзе казалось, с той ночи прошли века): без Бел-Хаддата, от которого, если верить дедушке Михнафу, зависела его жизнь, Леарза чувствовал себя до странного беззащитным.
И так, оглядываясь, он первым заметил силуэт человека вдалеке.
-- Ворон! -- крикнул он, позабыв, где находится, что это может быть опасно; не успел стихнуть его голос, как спереди донесся крик Исана:
-- Долгар!
Леарза застыл.
-- Быстрее, -- кричали впереди, и он слышал, как побежали люди; кто-то схватил его за руку, дернул назад. Леарза бросился бежать следом, вдруг споткнулся обо что-то и полетел вперед кубарем.
Кто-то поймал его. Вокруг была кромешная тьма.
-- Проклятье, -- выругался неподалеку Сунгай. А потом Леарза услышал голос, который уже знал.
Маленький бесполезный китаб, прошелестел голос долгара, взявшего их под контроль. Леарза отчаянно пытался взяться за рукоять ятагана, висевшего на поясе, но руки не слушались его; в темноте тускло поблескивал чей-то клинок, но рука державшего его не шевелилась.
-- Я возьму его на себя, -- вдруг раздался властный голос. -- Как только сможете, уходите! Да пребудут с вами шесть богов!
Они не могли этого видеть; слишком было темно, и они уже были в горле пещеры, длинной и бесконечно уходящей в вечный мрак. Леарза углядел лишь мелькнувший в темноте белый бурнус. Голос молчал; она бросилась вперед, на врага, будто он не мог остановить ее.
Внутри у Алии был камень. Она ни о чем не думала; собственная смерть не волновала ее, ничто не волновало ее. Она видела перед собой цель. Чудовищное белое лицо с раззявленным ртом. У долгара отсутствовали обе руки, и она холодно сообразила: от взрыва, устроенного Абу Кабилом, эта тварь не ушла безнаказанной.
Она замахнулась копьем; в голове перепуганно звучали сотни голосов, но они не интересовали ее, она даже не разбирала слов, наконечник копья блеснул и с хлюпаньем вонзился в плоть врага.
В следующее мгновение Алия замерла, раскрыв рот.
Холодная сталь палаша торчала у нее из груди.
-- Уходим, -- кричал в то время Исан, первым бросился бежать по тоннелю; остальные замешкались, но все же побежали, то и дело оглядываясь. Подземные толчки стали настолько ощутимыми, что Сафир первой сбило с ног, и Острон едва успел поймать ее; первым понял это Леарза, заорал во весь голос:
-- Не останавливайтесь, бегите скорее!
В этом крике, кажется, было столько тревоги, что люди сорвались с места, спотыкаясь и неловко подпрыгивая, бросились прочь. Потом раздался грохот, буквально оглушивший всех.