Это произошло так неожиданно, что Леарза поначалу решил: вот он, конец света!.. Ледяная вода окатила его с головы до ног, и ее струи продолжали еще вырываться из-под земли вокруг, когда раздались крики.
-- Искандер!..
-- Это все обман! Обман! Ты ведешь нас на убой, проклятый белоглазый!
-- Острон, останови его!
-- Проклятье, он поддался.
Леарза ничего не видел толком из-за темноты, из-за воды, ему было мокро и холодно, и остававшиеся у него две звезды (сокровенные запасы на крайний случай) наверняка тоже вымокли и стали бесполезными; Леарза только сумел отбежать в сторону и разглядел наконец, как Сунгай и Элизбар борются с обезумевшим маарри. Внутри у китаба что-то перепуганно дрогнуло.
Он смотрел и не знал, что делать. Вода лилась на них со всех сторон, потом резко перестала: Исан использовал собственный Дар. Белоглазый стоял спокойно, хотя Искандер почти вырвался из рук державших его людей и был готов броситься на него; наконец Острон закрыл Исана собой, расставил руки.
-- Искандер! -- позвал он. -- Искандер, не слушай темного бога!
-- Он в любом случае нам больше не нужен, -- прохрипел маарри. Леарза видел, как он отшвырнул в разные стороны джейфара и ассахана, бросился вперед; Ханса кинулся ему наперерез, Острон поднял ятаганы: в руках маарри уже мелькнул скимитар...
-- Искандер!
Холодная сталь с хлюпаньем вошла в человеческую плоть. Острон стоял, широко распахнув глаза; маарри почти прижался к нему, его плечи ходили ходуном, потом он бессильно как-то опустил лоб на плечо Острона.
-- Искандер, -- хрипло позвал Острон. -- Что ты наделал...
Элизбар, опомнившись, бросился к ним, только это была ловушка: Искандер резко вскинулся, замахнулся, и скимитар едва не задел горло ассахана, заставив того отшатнуться. Бурнус маарри запачкало кровью, на его губах показалась пена.
-- Проклятье, -- в отчаянии выкрикнул Ханса. Острон опустил взгляд: на его ятагане тоже была эта темная жидкость, она капала на серый камень дороги. Глаза Искандера метались, будто сошедший с ума маарри искал жертву, он кинулся было на марбуда, но тот был быстрее и отпрянул, хотя отчего-то хватать Искандера не спешил, будто боялся.
Тогда обезумевший Искандер повернулся к Острону.
-- Искандер, -- повторил нари. -- Еще не все потеряно. Опомнись...
-- Все или нет, а только он потерян безвозвратно, -- хмуро произнес за его спиной Исан. -- Я чую его, как безумца.
Острон с силой закусил нижнюю губу. В следующий момент маарри атаковал его; коротко взблеснул ятаган.
Искандер остановился. Леарза видел, как рукоять скимитара выскользнула из его ослабевшей руки, и оружие звякнуло, рухнув на землю. Следом опустился и хозяин, наклонил голову.
-- Иди... вперед, -- прохрипел он. -- Вы все... умрете... все равно.
Не сдержавшись, всхлипнула Сафир. Руки Острона дрожали.
-- Силы небесные, -- пробормотал Ханса. -- Острон...
-- Мы должны идти вперед, -- побелевшими губами произнес нари.
-- Но теперь нас всего четверо, и...
-- В пророчестве не говорилось, что мы выживем, -- на узком лице мелькнула грустная треугольная улыбка. -- Он ждет нас, Ханса. Пойдем.
И они пошли. Леарза еще оглядывался на тело маарри, так и оставшееся лежать на дороге. Он почти не обращал внимания на голос в своей голове, но его охватило смутное беспокойство.
-- Они здесь, -- негромко сообщил Исан. Измученные лица окаменели; лишь потом Острон спросил его:
-- Сколько их? С ними есть другие... Одаренные?
-- Я чую Муртазу, -- отозвался белоглазый. -- Долгаров нет... подозреваю, тот, которого прикончила Алия, был последним. Таур тоже, скорее всего, остался по ту сторону хребта.
-- Приготовьтесь к бою, -- окликнул остальных Острон, хотя в этом не было необходимости.
Они шли по старой дороге, и по краям начали попадаться странные развалины, даже по виду очень древние; некоторые из них почти сровнялись с землей с течением времени, но все же было заметно на этих камнях следы человечьих рук. Иногда Леарза замечал металл, искореженный чудовищной силой. Воздух приобрел мерзкий привкус.
Развалин становилось все больше; как-то дорога приподнялась над ними, и Леарза углядел, что эти руины простерлись на огромное расстояние, всюду, куда ни глянь, были обломки стен. Между некоторыми даже были какие-то намеки на улицы.