Новые и новые одержимые скалились на него.
-- Никто ведь не сказал, что мы вшестером должны одолеть темного бога, -- сказал он, грустно улыбнувшись. -- Я думаю, может, это твоя задача. Как Эль Масуди, ворваться с победой в сердце Эль Габра и уничтожить его... А мы лишь должны помочь тебе.
-- Сунгай!
-- Уходите, -- повторил джейфар; в тот момент одержимые снова кинулись на него, и с клекотом ринулась в их толпу с неба Хамсин.
-- Я... -- начал было Острон, но осекся: пламени не было. -- Проклятье! Проклятье!!!
-- Пошли, -- резко сказала ему Сафир и поймала его за локоть. -- Быстрее! Уважай решения других людей, дурак!
И они побежали.
В груди у Леарзы все болело. И от усталости, и оттого, что они неслись по разрушенной дороге уже так долго; он не слушал не смолкавший голос, не смотрел по сторонам.
-- Даже если ты останешься совсем один, -- задыхаясь, крикнул Элизбар, -- ты все равно должен идти! Ты понимаешь меня, Острон?
-- Ты -- последняя надежда этого мира, -- добавила Лейла.
Леарза в этот момент все же поднял голову и заметил, что на высокой стене разрушенного здания стоит чей-то черный силуэт. Он раскрыл рот: он видел, что в руках у этого человека поднято копье, он знал, что тот наверняка целится в Острона, а Острон не замечал угрозы, Острон...
Китаб был не единственным, кто увидел атакующего безумца; Острона сшибло с ног, и он покатился по дороге, больно оббив себе локти. Что-то очень тяжелое навалилось на него, мешая дышать. Он чуть не задохнулся, чувствуя, как давит на ребра, как что-то мокрое стекает по плечу.
-- Иди вперед... -- услышал он сиплый голос сверху. -- Иди... вперед...
Он не сразу сумел выбраться, все еще не понимая, что это, голова кружилась, легкие горели. Чья-то нога ступила на дорогу возле его головы, но быстро убралась; поднимая взгляд, Острон обнаружил, что вокруг него кипит драка. Безумцы набрасывались на них, как животные, и Сафир сражалась, закрывая его собой. Это придало ему сил, он кое-как отодвинул тяжесть со своей груди, а потом замер.
На него смотрело лицо Хансы; тело марбуда скатилось под собственным весом и легло навзничь посреди дороги, только как-то криво, и Острон не сразу понял, что в спине Хансы торчит длинное копье.
Острый его кончик вышел точно посередине груди.
-- Ханса!..
-- Иди вперед! -- заорал Элизбар, которого Острон видеть не мог. Тут к нему подскочил Леарза, весь в крови, но будто бы целый, резко схватил его за локоть и буквально оттащил в сторону; вовремя: на это место в следующую секунду прыгнул брызжущий слюной безумец.
-- Идем, -- позвал китаб. Острон поднялся на ноги, и с другой стороны к нему подбежала Сафир. Пыльная дорога была залита черным. Острон снова попытался вызвать пламя и не смог.
-- Быстрее, -- повторила Сафир, хватая его за второй локоть. Они тронулись с места, но Острон попытался остановиться, крикнул:
-- Элизбар!
-- Да иди же ты, ублюдок! -- ответил ему тот.
И они побежали вперед. Острон смотрел перед собой, чувствуя страшный холод в груди, и не замечал, что по щекам катятся слезы; ему не было до них никакого дела. Он еще слышал дикий крик Лейлы, будто девушка бросилась на врага с яростью, и лязг оружия. Потом все стихло.
Леарза решился обернуться только спустя добрый десяток касаб. Дорога, видимо, вела по холмам; ничего не было видно. Они наконец остановились, тяжело дыша. Острон стоял, будто потеряв всякий смысл происходящего, и пустыми глазами смотрел перед собой; с одной стороны от него была Сафир, с растрепавшимися волосами и в порванном бурнусе, с другой стороны -- Леарза. Темный бог продолжал что-то вкрадчиво говорить, но никто из них уже не слушал.
-- Неужели все потеряно, -- пробормотал Острон.
-- Нет, -- твердо ответила ему Сафир. -- Нет! Не смей сдаваться, слышишь? Ты хочешь, чтобы все эти люди пожертвовали собой ни для чего?
Он сглотнул и кивнул ей.
-- Пойдемте скорее, -- поежился Леарза. -- ...Смотрите, кажется, сияние совсем близко.
Они подняли головы: все это время никто из них не смотрел вперед, лишь себе под ноги, и с легким содроганием они обнаружили, что видят его.
Черное сердце Эль Габра.
Это было огромное здание, наполовину обрушившееся, и изо всех его окон исходил пугающий алый свет. Леарза кожей чувствовал и странную дрожь: казалось, сам воздух подрагивает, как умирающее животное.
Подрагивала и земля под ногами.
Сафир первой тронулась с места, решительно сжав зубы, в ее руке по-прежнему был ятаган, которым она умела пользоваться хуже лука, -- но стрелы давно вышли, -- и Острон по инерции пошел следом, а за ним и Леарза.