-- Не думаю, что что-то случится. Я ведь только из Хафиры, так там тихо, будто все безумцы на двести фарсангов вымерли. Мы встретили одну-единственную шайку, и с теми быстро разобрались.
-- Тем не менее, тебе сломали руку.
-- Я сам виноват. В любом случае, более серьезных ранений ни у кого и нет.
-- Очень хочется надеяться, что ты прав, Халфид, -- тут Усман обнаружил, что Острон смотрит в их сторону, и кивнул на него. -- Видишь парнишку? Он из того самого племени. Острон, подойди.
Парень немедленно вскинулся и подбежал к старшим воинам. Хадир на его голове растрепался, и выглянули темные непослушные волосы; Острон смущенно принялся поправлять его.
-- Значит, ты сражался с одержимыми еще до того, как попал сюда, -- с вопросительным оттенком произнес пришедший боец. -- Молодец. То есть, знаешь, куда пришел, в отличие от большинства этих желторотых здесь.
-- Судьба привела меня сюда, -- ответил Острон. -- Если бы не эти одержимые, из-за которых я лишился племени, меня бы здесь, может, и не было.
-- И мы многое бы потеряли, -- одобрительно сказал командир, похлопал его по плечу. -- За последний месяц Острон вполне показал, на что способен, очень быстро учится.
-- Это хорошо, -- Халфид улыбнулся. -- Как ты думаешь, Усман, не пора ли твоих птенцов взять на первую вылазку?
-- Вылазку? -- повторил Острон, сердце у которого в тот момент екнуло: напополам от страха и от волнения.
-- Ну да. В Хафире сейчас достаточно спокойно, а вас много. Такой отряд трудно застать врасплох. Узнаете, что это такое -- пустошь безумцев, быть может, вступите в свой первый бой. ...Ну, для тебя-то он будет не первым, конечно.
Острон нерешительно пожал плечами, и старая рана неожиданно уколола его болью.
-- То, что я слышал о Хафире, не слишком-то мне понравилось, -- честно сказал он. Старшие бойцы рассмеялись.
-- Благоразумный воин на рожон не лезет, -- заметил Усман. -- Дольше проживешь, парень. Но идея неплохая, если все действительно так, как говорит Халфид. Пожалуй, надо взять ее на заметку.
Острон уныло вздохнул. Перерыв на этом закончился; воин с перевязанной рукой пошел прочь, а Усман своим зычным голосом принялся созывать своих подопечных.
Еще и после обеда у него была обычная тренировка с Халиком. Острон так устал за утро, что даже предательски надеялся, что Халик оставит его в покое и предложит сделать перерыв, хотя бы пока жара не спадет; но здоровяк, как ни в чем ни бывало, схватился за собственные мечи и бодро устремился во двор.
-- Ну, -- сказал он, когда Острон с печальным видом встал напротив него, -- к сегодняшнему дню я научил тебя всем шести техникам слуг Мубаррада. Покажи-ка мне... например, "одинокая цапля кренится к западу".
-- Вчера ты называл это "одинокая цапля кренится к востоку", -- заметил Острон без особого энтузиазма. К этому он уже привык; Халик постоянно давал этим шести приемам звучные длинные имена, не имевшие особого смысла, сам при этом на следующий же день забывал, как именно обозвал тот или иной прием, и Острон бы ни за что не поверил, что это все серьезно, если бы, когда Халик показывал ему очередной "гребень песчаного дракона", этот самый "гребень" не превращался в смертоносный удар, обычно останавливаемый на волосок от парня.
Острон знал все шесть приемов наизусть, до мельчайших подробностей, и за канувший месяц повторял их тысячи раз; только он все никак не мог понять, почему у него так не получается. Он послушно сделал обманный шаг вправо и нанес быстрый низкий удар ятаганом, который Халик спокойно отбил, даже не глянув.
-- Следующий, -- сказал слуга Мубаррада, ухмыляясь в бороду. Острон перешел к удару, который вчера назывался "серебристокрылая чайка ловит рыбу в озере", а позавчера -- "белая утка ныряет в морскую волну"; удар был точно так же отбит, и так повторялось до тех пор, пока они не завершили шестой прием ("высокая железная стена", которая вчера была каменной).
-- А теперь пора тебе открыть правду, -- ухмыльнулся Халик.
-- Что, все эти твои приемы -- полная ерунда? -- поинтересовался Острон, вытирая пот со лба.
-- Нет, нет. Ты же видел, как я их выполняю? Похоже было на ерунду?
-- Нисколько...
-- Это потому, что есть один маленький такой секрет, -- здоровяк рассмеялся. -- И сейчас я тебе его скажу.
Острон в ожидании недоверчиво уставился на Халика.
-- Дело не в том, какие движения ты совершаешь в бою, -- наконец, посерьезнев, сказал тот. -- А в том, как ты их совершаешь. В состоянии твоего сознания. Это истина, которой в совершенстве владеют слуги Мубаррада... владели. Обычные люди иногда догадываются об этом, и из таких мечников выходят настоящие мастера клинка, о каких потом складывают сказки.