Лабиринт камней наконец растаял в тумане за их спинами. Белые плащи идущих спереди стражей казались призрачными; они все шли и шли, следом за командиром, не совсем понимая, куда держат путь, и Острон понемногу начал терять бдительность. Оставалось только шагать и смотреть в спину идущему впереди Зинату из другой четверки. Стражи начали понемногу переговариваться, кто-то даже негромко рассмеялся: все, лишь бы нарушить зловещую тишину долины.
Постепенно туман стал рассеиваться. Наконец стало видно, что солнце едва ли проделало половину своего пути по небосклону, и факелы оказались ненужными; Острон едва сдержал восклик, когда обнаружил, что впереди простирается огромная пропасть.
Усман спокойно подошел к самому краю и заглянул вниз.
-- Не подходите близко, -- велел он. -- Это Мазрим Хадда. Эта гигантская трещина тянется на несколько фарсангов, понемногу забирая к югу. Мы сейчас на ее северном конце. Это место давно знакомо стражам как точка перехода, -- Усман обернулся и окинул взглядом своих подопечных. -- Хафира, по которой мы шли до этого момента, молодая и совсем недавно, лишь несколько десятков лет назад, захватила эти земли.
-- Захватила? -- не понял кто-то из первой четверки.
-- Она распространяется по земле, как лишай, -- пояснил командир. -- В самые тяжелые годы плесень Хафиры заходила даже за стену Эль Хайрана, несмотря на то, что стена стояла. Тогда в Тейшарке бывал страшный голод, потому что рощи вокруг города становились бесплодными, и даже вода в некоторых ручьях оказывалась ядовитой. К счастью, в центре цитадели есть подземный источник, который Хафира не в силах осквернить.
Стражи стояли по-прежнему и молча смотрели на черный провал посреди каменистого плоскогорья. Острон разглядел и дальний край пропасти: на первый взгляд казалось, что там точно такая же земля, как и по эту сторону, но если долго всматриваться, можно было почувствовать что-то... неладное.
-- Издавна разведчики доходят до этого места и заглядывают в Мазрим Хадда, -- добавил Усман. -- Если неподалеку от ущелья собираются орды одержимых, тьма из него так и лезет на поверхность, это сразу ощущается.
-- А сейчас там... что?
-- Все в порядке, -- нахмурился он. -- Поблизости больших шаек нет. Но это не значит, что нам можно расслабляться. Мы пройдем вдоль пропасти на запад, туда, где оно забирает к югу. Наша задача -- внимательно смотреть на ту сторону. Если встретятся враги -- конечно, нужно их уничтожить.
Они снова пустились в путь. В большинстве стражи старались держаться подальше от опасного ущелья, но некоторые смельчаки подбирались к нему и заглядывали в него; Острон поначалу остерегался так делать, а потом, когда туда по очереди заглянули Замиль и Джилал, они с Басиром подошли к краю вдвоем и взглянули в бездну.
Серая скала обрыва уходила вниз почти по вертикали. Совершенно ровная, будто кто-то вытесал ее из камня. Скала светлела примерно на протяжении касабы, а потом вдруг уходила во мрак, кажущийся неестественным в тусклом свете высоко стоящего солнца. Острон поежился; у него закружилась голова, и он поспешил отойти назад.
Даже думать о том, что на дне, ему не хотелось; а уж о том, что станет с тем, кто туда упадет, и гадать не надо было.
В некоторых местах на обрыве Мазрим Хадда стояли совершенно сухие деревья, между которыми оказалось непросто продираться: их цепкие ветви норовили впиться в бурнус и стащить его с плеч. Острон как раз запутался в особенно густой поросли и пропустил момент, когда шедшие впереди стражи вдруг выхватили оружие, а Усман выкрикнул приказ:
-- Рассыпайтесь и бейте по ногам!
Ветви сухого дерева вцепились в полу бурнуса, закрывшую рукоять ятагана, и отцеплять их было некогда; Острон поначалу лихорадочно отдирал ткань от колючек, но первый одержимый уже с визгом летел на него, и парень, не раздумывая, схватил завернутый в тряпицу ятаган Абу, который все это время торчал у него из вещевого мешка за спиной; разворачивать меч, конечно, тоже было некогда, поэтому первый удар кривого клинка одержимого пришелся на ткань и разорвал ее, обнажив жесткие белые ножны.
Острон в этот момент сломал длинную ветку, больно оцарапав себе ладонь, и с силой ткнул ей в одержимого. Обломанный конец ветви попал тому в искаженное сумасшествием лицо; нападавший отшатнулся, и у парня появилось время на то, чтобы выхватить ятаган из ножен.
Чудесный металл яростно сверкнул в тусклом свете, меч прошипел, описывая полукруг, и безумец завалился на спину, ломая собой сухие поросли. Острон наконец выпутался из них и побежал прочь, по очереди то ножнами, то клинком прокладывая себе дорогу.