Шайка одержимых оказалась небольшой; когда он выбрался из зарослей на открытое место, где уже собрались все стражи, враг был повержен. Усман гневно сверкал единственным глазом, оглядывая свой отряд. Кто-то получил царапину или две, но в целом пострадавших не нашлось.
-- Хорошо, -- буркнул командир. -- Легко отделались. Впредь держите ухо востро... эй, Острон.
Парень вскинулся: Усман не сводил взгляда с его ятагана, грозно блестевшего в руке.
-- Подойди, -- велел он. Острон послушно подошел, на ходу убирая оружие в ножны белой кожи. -- Откуда у тебя этот меч?
-- Мне дал его Абу Кабил, -- честно пояснил он. -- Перед самым уходом.
Усман озадаченно потер щетинистый подбородок.
-- Что, просто подошел и дал? А что взамен? Не может быть, чтобы этот пройдоха ничего не взял за свою работу.
-- ...Я не знаю, -- пробормотал Острон. -- Он ничего не сказал. Просто дал мне его. Запретил разворачивать сразу же... я еще сам его не разглядел, просто пришлось пустить его в ход так неожиданно...
-- Взгляни.
Острон послушно вновь вытащил ятаган из ножен.
-- Это же тот самый, -- озадачился он. -- Несколько дней назад я заглянул к Абу поболтать, а он попросил меня проверить один меч. Вот этот.
Командир будто бы задумался, рассматривая гладкую поверхность клинка. В ней отражались серые облака и кончик хадира Острона.
-- Ну, раз Абу Кабил сам тебе дал его, -- наконец сказал Усман, -- значит, он так решил. Хотя я бы очень хотел знать, по какой причине: Абу еще ни разу в жизни не раздавал свои клинки за здорово живешь. С меня он содрал приличные деньги, и знаешь, что я тебе скажу, парень? Мой меч не столь... совершенен, как этот.
Острон смутился.
-- П-прости. Возможно, он заберет его назад, когда я вернусь.
-- Не думаю, -- буркнул Усман, поднял голову. -- Чего расслабились? Идем дальше!
***
Над Хафирой сгущалась ночь. Целый день отряд шел по выцветшим камням и пыли, вдоль Мазрим Хадда, потом Усман свернул к северу, и многие молодые стражи вздохнули с облегчением. От темной расщелины исходила неясная неведомая угроза, от которой по коже бежали мурашки.
Больше они одержимых не встречали до позднего вечера, и когда отряд оказался в серой расщелине между двумя здоровыми скалами, защищенной с одной стороны от ветра, Усман велел вставать лагерем.
-- Завтра пойдем обратно, -- сказал он. -- Опытные разведчики проводят в Хафире недели, но вы не опытные, и нет смысла вас мучить. Мы узнали, что я хотел: у Мазрим Хадда все спокойно. Можем возвращаться.
Бледные лица стражей чуть повеселели. Они под руководством командира разожгли два небольших костра и бросили жребий, кому нести караул ночью. Остронова очередь караулить выпала почти на самое утро, перед рассветом; он вместе с другими бросил теплый плащ на землю перед костром и устроился на нем. Рядом с ним огонь плясал в темных глазах Джалала, а по другую сторону уселся высокий ассахан по имени Хатим. Напротив, совсем недалеко, сидел тот самый парень, который так напугался среди камней; он был из марбудов, и Острон знал, что его зовут Дакир.
-- Эй, -- вполголоса окликнул Хатим. -- Дакир. А что ты там увидел? В камнях.
Дакир явственно поежился; он будто не желал даже думать о виденном. Но товарищи смотрели на него с любопытством, и он сдался:
-- ...Это были не люди, уж точно. Во всяком случае, если человека полностью заковать в железо... нет. Нет, это точно были не доспехи. Они были сделаны из металла!
-- Как так?
-- Двое, -- на бледном лице Дакира показался легкий ужас. -- Они шли по ту сторону камня. Сначала один проскользнул мимо, а потом второй. Я клянусь, они двигались сами по себе. Но они были целиком из железа.
-- Да ну, не бывает такого, -- не выдержал Джалал. -- Тебе, наверное, со страху померещилось. Или, может, это были рыцари в латах.
-- Нет же! Тогда латы должны были слишком плотно прилегать к телу, -- сморщился Дакир. -- А еще какой безумец носит латы на лице?
-- Вы забываете, где мы, -- примирительно сказал Острон. -- Кто его знает, может, это какие твари, которые когда-то здесь бродили. Лишний повод для нас быть настороже, между прочим.
Его слова их успокоили и напрягли одновременно; больше никто уж не произнес ни звука, все молча смотрели в огонь и думали только о том, как бы побыстрее оказаться в городе.
Тишина окутала лагерь. В карауле стояло семь человек: двое в узком конце прохода между скалами, еще пятеро -- в широком, с другого края. Их бурнусы наливались белым в свете луны, падавшем откуда-то сверху. Не спал и Усман, куривший трубку у одного из костров. Его единственный глаз зорко смотрел по очереди то направо, то налево. Острон свернулся клубком на плаще и честно попытался уснуть, но ночь принесла с собой в Хафиру зверский холод, такой, что камни вокруг покрылись легким налетом инея; бурнус не спасал его, а под толстой шерстяной тканью плаща все равно чувствовались все неровности твердой земли. В итоге Острон принялся осторожно вертеться, стараясь не потревожить лежавших вокруг него людей и согреться одновременно.