-- Кончай скулить, -- прикрикнул на него Зинат.
-- И не вздумайте ругаться, -- вздохнул Острон. -- Мы должны держаться вместе, только так у нас есть шанс выжить.
-- И не падать духом, -- вполголоса добавил Басир, в последние два часа шедший по правую сторону от него. -- Острон дело говорит.
Они остановились передохнуть только ближе к полудню, когда на солнце набежали легкие тучки. Серый сумрак немедленно охватил долину. Шедший впереди Гариб отыскал длинный плоский камень, на котором они и уселись рядком, будто птицы на ветке. Сидели молча, угрюмо глядя перед собой и думая каждый о своем. Острон размышлял о своем страхе. Вчера он боялся; сам вид окружавших его камней навевал это подленькое чувство, подкрадывавшееся незаметно, но посреди ночи, когда, казалось бы, было страшнее всего, оно вдруг отступило.
И теперь он не испытывал ничего, кроме усталости и желания поскорее добраться в Тейшарк... к Сафир.
Осознание этого неожиданно вселило в Острона надежду: значит, не такой уж он и трус, как ему казалось поначалу.
Их отряд продолжил движение, когда солнце показалось из-за облаков. Теперь оно было уже по левую сторону небосвода, белое пятно на мутном сером полотне. Понемногу поднимался ветер.
-- Не будет ли бури? -- встревоженно спросил Джамал, оглядываясь.
-- Перед бурей обычно бывает затишье, -- возразили ему.
-- Но если в Хафире не так, как обычно?
Тут уже все начали обеспокоенно оглядываться. Ветер поднимал пыль у самых ног, вертел ее в крошечных бурунчиках. Тонкий белесый песок с шорохом скользил по высоким кожаным сапогам стражей. Так было не понять, но Острону показалось, что бурунчики становятся крупнее.
-- Надо найти укрытие, -- сказал он. -- И поскорее.
Они невольно убыстрили шаг. Восемь пар глаз судорожно искали хоть какую-то возвышенность, хотя бы камни покрупнее -- но ничего не было. Теперь уже было очевидно, что поднимается самая настоящая песчаная буря. Насколько хватало глаз, перед ними простиралось плоскогорье.
-- Больше искать нельзя, -- наконец сказал Острон; песок уже лупил по ногам что есть мочи, и его зеленые глаза различили темную стену, поднимавшуюся на востоке. -- Скоро буря будет здесь. Садимся, где придется.
Трое нари и два марбуда опустились на землю и подтянули колени к груди; остальные неловко топтались рядом.
-- Я ни разу не попадал в бурю на открытой местности, -- признался Басир.
-- Я тоже.
-- И я.
-- Садитесь, как мы, идиоты, -- разозлился Острон. -- Спиной к буре. Вы же видите ее на горизонте? Быстрее, она сейчас уже налетит! Завернитесь в бурнусы. Что бы ни случилось, не двигайтесь. Спрячьте лицо в коленях.
Вскоре уже все восемь стражей уселись кучкой на каменистой хамаде, похожие на валуны издалека. Где-то за спиной нарастал гул.
-- Мы выживем? -- хрипло спросил китаб, севший между Остроном и Гарибом.
-- Конечно, -- буркнул марбуд. -- Песчаная буря -- не самое страшное, что может случиться в Хафире.
-- Главное -- не нервничай и сиди неподвижно, когда тебя начнет засыпать песком, -- добавил Острон с другой стороны. -- Бури редко длятся достаточно долго, чтобы засыпать человека полностью.
-- Я больше боюсь, что сдохну от жажды, -- глухо пробормотал сидевший перед ними Замиль.
Буря налетела в одно мгновение, яростно принялась тарабанить в сгорбленные спины людей песком, окатила раскаленным, совершенно сухим ветром. Острон чувствовал, как за ним нарастает песчаный холм. Наконец холм вырос достаточной, по его мнению, величины; вместе с этим начал стихать и ветер.
Восемь холмиков зашевелились, и песок начал осыпаться с них тонкими струйками. Острон поднял голову на небо.
Мгла окутала целый мир. Солнца не было видно; осознание этого укололо его страхом.
-- Мы не можем идти, -- вторя его мыслям, обреченно произнес Дакир. Узколицый марбуд уже поднялся на ноги и стоял, как тощая грязная птица, глядя наверх. Амус на его голове почти развалился, свисая тряпкой с одной стороны.
-- Придется переждать, -- добавил Гариб. Острон, чувствуя, как внутри все опускается, сел назад в песок.
-- Переждем, -- подытожил он.
***
К вечеру жажда стала настолько нестерпимой, что о голоде никто не вспоминал. Восемь стражей кое-как тащились через хамаду, направляясь по-прежнему на север; солнце проглянуло только за час или два до заката, и все это время они шли как можно быстрей, боясь, что придется провести в Хафире еще одну ночь.
Ни намека на возведенные человеческими руками постройки на горизонте не было.
-- Нам придется заночевать, -- наконец пришлось признать Острону. -- Выбирать не приходится.