-- Я, конечно, не Одаренный, -- сказал он, завязывая последний узелок на обрубке руки Басира, -- но тут не надо быть семи пядей во лбу... даже ассаханом не надо быть, чтобы понять, что парень -- не жилец.
-- Что ты хочешь сказать? -- внутри у Острона все оледенело.
-- Не знаю, что насчет мечей маридов, -- хмуро ответил ему ассахан, -- но у этого точно меч был смазан ядом.
-- ...Проклятье.
-- Нам придется оставить его, -- нерешительно произнес Дакир. -- Мы все равно не успеем.
-- Но мы ведь даже не знаем, насколько смертелен этот яд! -- воскликнул Острон. -- Быть может, он продержится сутки? Может, мы дойдем до города даже быстрее.
-- Он не сможет идти, -- возразил ему Хатим.
-- Нам придется тащить его, -- кивнул Джалал. -- Разве мы его донесем?
-- Нам бы самим дотащиться, -- буркнул Замиль.
Острон нахмурился. Конечно, они были правы. Но Басир больше месяца тренировался вместе с ними в цитадели. И он шел с ними, доверяя им свою спину и прикрывая их в ответ. Вот так вот бросить его на верную гибель, даже не попытавшись спасти его!..
Он поднял голову и глянул на небо.
-- Полночь, -- негромко сказал он. -- Гариб, Дакир, ложитесь спать. С рассветом выходим.
Они ничего не сказали и легли у костра. Остальные распределились по концам лагеря, оставив Острона рядом с Басиром и огнем.
Острон сидел у костра и понемногу скармливал пламени веточки, а его взгляд не сходил с бледного лица товарища.
***
Он вскинулся, едва на востоке заалело. Марбуды еще тревожно шевелились во сне; клевал носом Замиль, который вроде бы не был обязан караулить, но из принципа не спал до утра. Маарри возился с чем-то у камней с западной стороны лагеря, подальше от тела марида.
-- Что ты там делаешь?.. -- выглянул Острон и обнаружил, что Джалал собирает воду с отсыревших за ночь камней.
-- Эта вода не здешняя, -- поднял голову маарри. -- Она выпала с неба и, значит, не отравлена. Предлагаю всем немного попить ее.
С этими словами он запрокинул голову и стряхнул пригоршню воды себе в рот.
Острон хотел было остановить его, но передумал. Джалал сглотнул, положил камень на землю и поправил свой платок, надев его на лицо так, что снова стало видно одни глаза. Понемногу к ним подтянулись остальные. Острон взял камень и, подумав, вернулся к Басиру, который так и не приходил к себя.
-- Не трать воду зря, -- окликнул его Хатим. Острон не послушал и упрямо набрал воду себе в ладонь, а потом смочил губы китаба. Он не был уверен, поможет ли это хоть немного, но китаб шумно выдохнул и раскрыл рот; когда еще немного влаги попало на его язык, он сглотнул.
-- Надо идти скорее, -- сказал Джалал, выпрямляясь. -- Острон.
Острон заворачивался в бурнус; рубахой он пожертвовал для того, чтобы перевязать китаба. Не оглядываясь на своих спутников, он бережно поднял Басира с земли и закинул его себе на плечо. К счастью, китаб был слишком худым и низкорослым, так что Острон подумал, что какое-то время он сможет нести его.
-- Острон, оставь, -- вразнобой повторили нари.
-- Тебе все равно придется бросить его.
-- Он умрет.
-- Я брошу только мертвое тело, -- возразил он. -- Иначе всю жизнь буду мучиться от чувства вины.
Они переглянулись, потом махнули рукой.
Семь стражей устремились в путь через хамаду под лучами выцветшего солнца. На горизонте по-прежнему не было ни намека на человеческие постройки. Острон поначалу шел, как все, и легкое тело китаба не слишком обременяло его, но потом усталость понемногу начала брать свое.
К обеду он уже отставал от них и шел последним, в касабе от Джалала. Маарри время от времени оглядывался на него и с легкой укоризной качал головой.
Близился вечер, когда они в ужасе поняли, что стены Эль Хайрана по-прежнему не видно.
-- Мы точно идем в ту сторону? -- спросил Дакир.
-- Ошибки быть не может, -- недоверчиво отозвался Зинат, оглядываясь. -- Мы же идем на север!
-- Может быть, город не совсем на севере, -- в отчаянии предположил Хатим. -- Может, он чуть западнее или восточнее. И мы идем по косой.
-- Рано или поздно мы придем куда-нибудь, -- сказал Острон, наконец нагнав остановившихся товарищей. Он хрипло дышал, и от усталости его шатало. Китаб, по-прежнему без сознания, висел на его плече.
-- Ты сумасшедший, -- сказал ему Замиль. -- Оставь уже китаба, он все равно не выживет! Тебе бы самому выжить!
-- Иди, -- светлые глаза Острона сверкнули с неожиданной яростью. -- Иди и молчи.
И прошел мимо опешившего нари, тяжело переставляя отнимающиеся ноги.
-- Вот проклятый упрямец, -- пробормотал себе под нос Джалал. -- Оставь его, Замиль. Идем.
Ночь уже почти совсем опустилась на Хафиру. Таким же черным и беспросветным было их отчаяние; по грязному лицу Дакира даже какое-то время текли слезы, прочертив светлые борозды в пыли. Один Острон продолжал идти вперед, согнувшись под тяжестью чужого тела, и хотя он несколько раз уже падал на колени, он неизменно поднимался и продолжал шагать. Поначалу остальные стражи останавливались и принимались уговаривать его; в последние два раза они уже просто молча устало ждали, пока он встанет.