Тишина. Даже когда человек закрывает глаза, он не погружается в абсолютную тьму слепоты; Острон мог определить, в какой стороне дом, по падающей тени, изредка шорох чужих ног давал ему знать, где стоит Халик.
Он мгновенно услышал, как из дома вышел кто-то неспешной походкой, остановился и принялся, видимо, наблюдать. Острон слышал всего три или четыре шага, но он определил, что это мужские шаги: значит, либо дядя Мансур, либо Адель, других обитателей на постоялом дворе по-прежнему не было.
-- Адель, -- наугад сказал он.
-- А, -- протянул знакомый голос в ответ. -- Догадался. Ты все еще не поставил крест на этих тренировках?
-- С чего бы мне ставить на них крест?
-- Сколько я ни смотрю, ничего не меняется. Халик неделю назад наставил тебе синяков, а сегодня я вижу новые. Их количество возрастает.
-- Эти я заработал на тренировках у командира Усмана, -- несколько уязвленно возразил Острон, касаясь пальцами лица: на виске была желтоватая почти зажившая царапина, еще одна, похожая -- на подбородке.
-- Ну да, конечно, -- рассмеялся его главный соперник. -- Не смог уклониться от ударов какого-нибудь молокососа.
-- Вообще-то нет. К нам приходил один из почетных стражей, чтобы продемонстрировать свои приемы владения ятаганом, а я вызвался быть его противником.
Краем уха он услышал смешок Халика, в следующее мгновение -- легкий порыв, движение воздуха; в самый последний момент Острон резко присел и почти чудом избежал крепкого удара по уху.
-- Не отвлекайся на болтовню, -- напомнил ему слуга Мубаррада. -- Адель, тебе нечем заняться?
-- За вами интересно наблюдать.
-- Ничего интересного, -- фыркнул Острон, выпрямляясь. -- Мне кажется, у меня стало лучше получаться, Халик.
-- Не расслабляйся.
Острон не ожидал нового удара так быстро и не успел закрыться, когда раскрытая ладонь впечаталась ему под ребра. Больно не было, но воздух из него вышибло. Это его немного смутило, но больше всего выводил из себя смех Аделя.
-- Тебе всего лишь кажется, -- сказал носатый. Острон выпрямился снова и сжал кулаки. Адель все-таки отвлекал его; почему Халик не попросит его уйти? Если бы это Халик сказал, Адель бы послушался, с Халиком спорить чревато. Но слуга Мубаррада почему-то молчит. Слышно: ухмыляется. Где-то совсем близко. Чувствуя перемещение воздуха около себя, Острон медленно начал поворачиваться. Он почти учуял новый удар, но не успел; Халик ребром ладони больно треснул его по ключице, второй рукой поймал за вихры и дернул вперед. Острон нелепо взмахнул руками, потеряв равновесие, в следующий же момент сильные руки поймали его спину и подтолкнули, придавая вращение; парень шлепнулся на плиты дворика, едва не покатившись, и от неожиданности раскрыл глаза.
-- ...Ай! Халик, так нечестно! -- заорал он, вскакивая. Язвительный смех Аделя взбесил его еще больше; Халик тоже засмеялся, но не обидно, и пожал широкими плечами.
-- Учиться тебе и учиться, -- сказал слуга Мубаррада. -- В настоящем бою нет такого понятия, как "честно" или "нечестно".
Острон надулся. Он видел, как Адель, все еще фыркая, ушел со двора, и бессильно потряс кулаком ему вслед.
-- Ублюдок, -- пробормотал он. -- Зачем ты его не погнал в шею, Халик? Он же помешал нам. Ты из-за него закончил тренировку раньше, чем обычно, да?
-- Может быть. В любом случае, Острон, тебе нужно учиться хладнокровию. Нельзя вестись на насмешки.
-- Как же на них не вестись? Он меня бесит.
-- Чтобы чужой смех совершенно не трогал человека, он должен быть абсолютно, полностью уверен в себе, -- пояснил Халик. -- Чтобы всегда точно знать, что смеющиеся над ним враги ошибаются. Насмешки Аделя задевают тебя, потому что ты и сам не уверен в том, правда это или нет.
-- Конечно, нет, -- разозлился Острон. -- Он просто завидует мне. После возвращения из Хафиры прямо прохода мне не дает, постоянно задирает, ты же заметил? Ему покоя не дает то, что я с таким шумом оттуда вернулся.
Халик посерьезнел будто, но ничего на это не ответил.