-- Я сам не многое знаю, -- ответил парень. -- Мы с другими стражниками были в казармах, когда на улице раздался шум. Потом к нам ворвался командир и велел срочно обходить город и предупреждать всех, кто еще не предупрежден.
-- И вы пошли по одному? -- удивился Острон.
-- Нет, мы были вдвоем с Хатимом, -- на лице Замиля отразилось отчаяние. -- Но встретили группу одержимых, и Хатима ранили... мне пришлось оставить его в безопасном месте, он сказал, что справится...
-- Мубаррад, -- прошептал Острон. -- Где ты оставил его, идиот?
-- Он не один, -- спешно отозвался тот, -- там группа горожан, они все вооружены... они должны добраться до цитадели.
Дикий крик заглушил последние слова Замиля, и их отряд немедленно остановился: на улицу перед ними выбегали мутные тени, одна за другой, размахивая широкими клинками, и Острон почувствовал, как сжимается сердце. Тейшарк, восточная цитадель... а на его прекрасных широких улицах -- эта мразь.
-- Держись позади, -- велел ему дядя, не оборачиваясь. -- Ты еще слаб, будешь мешаться. Смотри за нашими спинами.
Острон возмущенно открыл было рот, но дядя был прав; он остался рядом с Сафир, которая затормозила чуть раньше остальных и уже вскинула лук. Просвистела стрела; в тот же миг ятаганы дяди Мансура, Аделя и Замиля нашли свои цели. Свист оружия заставил кожу Острона покрыться мурашками. Его собственные мечи тускло блестели в темноте: один легкий, как пушинка, который Острон в последнее время обычно брал в левую, более слабую руку, второй -- наследие предков, потяжелее, но тоже прекрасной ковки.
Сафир выпускала стрелы одну за другой; тут пришлось использовать и эти два ятагана, когда из темной подворотни с улюлюканьем вылетела серая тень, Острон не успел опомниться, как уже тело само пошло вперед, рассекая воздух, тряпье и кости. Девушка даже не обернулась. С волнением Острон понял, что Сафир доверяет ему. Безоговорочно и полностью; если он все-таки подведет...
Они быстро расправились с кучкой одержимых и побежали дальше. Темнота скрывала все, заливала собой неровные булыжники улицы, прятала в своих тенях, возможно, не одну шайку безумцев, и Острон поневоле стал больше полагаться на слух, чем на зрение; в каждом переулке ему мерещились враги. Улица расширилась и слилась с другой, выходившей с восточной стороны, не успели они опомниться, как оказались в самой гуще яростной драки. Бойцы в алых халатах громко выкрикивали имена шести богов, а ответом им был вой, серые тени мелькали туда и обратно, прыгали с крыш ближайших домов. В первые мгновения Острон потерялся, окруженный незнакомыми людьми в пылу сражения, и что-то влажное брызнуло ему в лицо, когда мимо пролетел еще дергающийся труп одержимого. Он судорожно вытерся и оглянулся, увидев темные волосы Сафир, потерявшей свой головной убор; девушка пыталась выбраться из толпы, чтобы быть в состоянии стрелять из лука. Острон поспешил к ней, расталкивая людей, схватил ее за руку и вытащил.
-- Некогда, -- вдруг над ухом раздался дядин голос, -- скорее, в цитадель. Там что-то происходит!
Острон осмотрелся; они уже бежали прочь от места драки, и по одну его сторону обнаружился Адель, по другую -- дядя Мансур.
-- Где Замиль? -- крикнул он.
-- Остался там, -- ответил дядя. -- Не до того! Мы должны найти Халика! Только он знает, что делать!
Отчего в дядином голосе была такая уверенность, Острону даже и думать было некогда.
По городу разнесся тяжелый, тягучий звук, полный тревоги; они дружно вскинули головы.
-- Кто-то добрался до набата, -- пробормотал Адель, тут же снова пускаясь в бег. Голос колокола звучал на весь город, эхом отражаясь от каменных стен, гуляя по переулкам, он предупреждал о смертельной опасности. На улице, по которой они бежали, часто попадались группы стражей в кольчугах и с мечами, иногда шайки одержимых, все эти люди сражались друг с другом, кричали, и булыжники города впервые за очень долгое время напитались кровью.
Цитадель высилась над городом, мрачный силуэт на фоне ночного неба. Они пережили еще несколько стычек; наконец Острон вбежал под арку, ворота внутри которой были непростительно распахнуты настежь. Дядя Мансур и Адель уже пересекали площадь. Здесь было тихо.
-- Мубаррад, -- прошептала Сафир, бежавшая рядом с ним, -- только бы с генералом все было в порядке.
Эта мысль пришла в голову Острону и сразу все сделала ясным: ну конечно, Халик отправился к старику, чтобы предостеречь от безумца Мутталиба, чтобы...
Но было уже поздно... или еще нет?
Еще он сообразил, что Мутталиб тоже понял, что Халик раскусил его. Во всяком случае, опасался слуги Мубаррада, потому что осененный благодатью бога огня может видеть в темноте.