Тонкий лунный луч пробился через тучи, осенив цитадель. Седые каменные стены молчали. Адель открыл ворота и первым шагнул во мрак.
Острон вошел последним. Они как-то разом миновали передний холл крепости и оказались в главном зале, в котором когда-то встречал их старый генерал Ат-Табарани.
Ат-Табарани был там и теперь.
Неведомая чудовищная сила приколола старика к одной из деревянных балок, с которой осыпались листопадом ятаганы; будто огонь исказил его лицо, и на черной голове только белели зубы в раскрытом рту; должно быть, старик кричал, но этот крик превратился в вечность.
Ни рук, ни ног у него не осталось.
-- Мубаррад милостивый, -- прошептал Острон. Рядом с ним еле слышно в ужасе всхлипнула Сафир. После этого тишина окутала место, в котором старый генерал нашел свой последний приют.
Тут с треском распахнулась дверь, ведшая в боковой коридор; первое, что увидел Острон, была белая рубашка библиотекаря Фавваза. Фавваз громко невнятно ругался, его седые волосы совершенно растрепались и стояли дыбом; однорукий Басир, с вещевым мешком через плечо, буквально волок его за воротник.
-- Господин Фавваз, нам ясно было велено уходить, -- говорил китаб, потом обернулся и поначалу заметил Острона и его спутников. -- Острон! Что происходит? Несколько минут назад в библиотеку буквально ворвался господин Халик и приказал нам бежать, а потом я услышал звуки колокола...
-- Идиот, -- не сдержался Острон и кивнул в сторону генерала. Басир оглянулся; его рука, ослабев, выпустила ворот библиотекаря. Старик тут же попытался рвануться обратно, но дверь захлопнулась, и он замешкался.
-- К-кто сделал это? -- хрипло спросил Басир.
-- Некогда, -- рявкнул дядя Мансур, хватая Острона за локоть. -- Бери старика и однорукого, уходите! Адель, ты будешь за главного.
-- А ты?
-- Я отправляюсь искать Халика.
-- Но...
Дядя Мансур попросту вытолкал их назад во двор крепости; Острон ахнул и указал наверх.
-- Вон они, -- сказал он. Дядя вскинул голову.
Темная тень пробежала по краю стены, и ясно сверкнули два ятагана в ее руках. Глаза дяди Мансура блеснули, старик уверенно бросился бежать к лестнице, ведшей на крышу цитадели. Острон и Адель переглянулись; библиотекарь тем временем разъяренно крикнул Басиру:
-- Я своих книг не оставлю! -- и кинулся назад.
-- Господин Фавваз! -- хором крикнули Острон и Басир. Однорукий китаб было побежал следом, но его поймали сильные пальцы Аделя.
-- Посмотри, -- тихо сказал нари.
Они дружно подняли головы на стену, окружающую крепость.
В этот момент луна проглянула снова.
Стена кишела.
***
Два человека бесконечно гнались по темной крыше цитадели, огражденной зубчатым парапетом, по башням, по переходам, вокруг центрального купола. Над головой преследователя флагом развевалось призрачное пламя; вокруг второго на ветру трепетал серый плащ мрака.
-- Стой, трус, -- заорал слуга Мубаррада, вскидывая ятаганы; как раз в это время его враг оказался загнан в ловушку, эта башня была крайней, и прыгнуть с нее было нельзя: иначе сломаешь себе обе ноги.
Лишь тогда преследуемый обернулся и оскалился безумной усмешкой.
-- Уже поздно, -- просипел Мутталиб, берясь за тонкий кривой шамшер. -- Восточная цитадель падет. И западная тоже. Весь мир утонет в тени Асвада.
Халик поморщился; оба его клинка вспыхнули синеватым пламенем.
-- Когда ты продался темному богу, ублюдок?
-- Я принадлежал ему с рождения, -- осклабился безумец. -- Но вы, ты и твой идиот-генерал, никогда не видели этого. Вы все глупы. Мир достанется Асваду. Асвад -- то, что ждет нас всех в конце, независимо от веры и цвета души.
Слуга Мубаррада наклонил голову. В его глазах полыхал тот же огонь, что и на клинках его ятаганов.
-- Темный бог будет повержен, -- сказал он и снялся с места.
-- Поздно, -- хохотал Мутталиб. Он не особенно сопротивлялся; его шамшер так и остался неподнятым и выпал из безвольной руки, звякнув о камень, когда ятаганы Халика вспороли ему живот и шею. Раззявленный рот безумца наполнился кровью; Мутталиб смотрел на юг, в темноту.
-- ...Вот дрянь, -- пробормотал Халик, вытирая клинки о тело поверженного врага. Потом обернулся; на последней ступеньке лестницы стоял старик Мансур, и его лицо было словно высечено из камня.
-- Он предал нас, -- сказал Мансур. -- Целый город из-за него оказался беззащитным.
-- Пустил их через тайный ход в цитадели, -- кивнул Халик, направляясь к лестнице. -- Пойдем, господин Мансур. У нас еще много дел.