Острон опустил взгляд, наблюдая за язычками пламени в костре. В оазисе давно уже наступил вечер; людей, впрочем, было так много, что шероховатые стволы пальм то тут, то там освещались бликами огней. В большинстве присутствующие молчали, и было трудно поверить в то, что в оазисе разместилось пять тысяч человек.
-- Наверное, я должен научиться, -- пробормотал он, протягивая руку к пламени. Огонь доверчиво лизнул ему пальцы, но не обжег. Темноволосый джейфар молча наблюдал за ним. -- Как-то вызывать огонь по собственному желанию... а не тогда, когда уже слишком поздно. Если бы я смог это сделать хотя бы на минуту раньше, Адель был бы жив...
-- Не вини себя, -- хмыкнул Сунгай. -- Мы не боги, Острон, хоть и Одаренные. Какие-то вещи нам неподвластны.
Что-то негромко ухнуло в листьях пальм над головами; Острон дернулся, но Сунгай лишь спокойно поднял руку, на которую в следующий момент опустилась, хлопая крыльями, пестрая циккаба.
-- Никак не привыкну, -- вздохнул нари, -- она ухает совсем как птицы темного бога.
-- Хамсин такое сравнение не нравится, -- коротко усмехнулся Сунгай; сова действительно обернулась на Острона и презрительно крикнула.
-- Извини, извини, я не хотел тебя обидеть.
Сова перевела взгляд круглых глаз на Сунгая. Ее ярко-желтые коготки вцепились в его кожаный нарукавник, перья на спине ерошил ветерок. Острон наблюдал за ними; со стороны казалось, что сова и человек просто пялятся друг на друга с сосредоточенным выражением, но он уже знал, что они так разговаривают -- неслышно для остальных.
-- Вот дрянь, -- Сунгай резко поднялся на ноги, и Хамсин свалилась с его руки, захлопала крыльями и уселась к нему на плечо. -- Ведь наши отряды должны были уже предупредить их всех!
-- Что такое? -- встревожился Острон. Джейфар сердито тряхнул головой.
-- В хамаде в нескольких фарсангах отсюда до сих пор стоит лагерем племя.
-- Какое?.. -- опешил Острон, переводя взгляд на сову, будто та могла ему ответить.
-- Судя по словам Хамсин, это нари, -- буркнул Сунгай. -- Надо немедленно сообщить Халику.
Он решительно направился по тропинке между деревьями; Острон поднялся и пошел следом. Легкое беспокойство охватило его, стоило ему представить, что какие-то племена все еще на южном берегу Харрод и не знают, что Тейшарк пал, что одержимые в любую минуту могут все-таки взять и ринуться в Саид, уничтожая все на своем пути. Ведь сколько людей тогда погибнет!..
Халик сидел у своего костра с трубкой в широкой ладони, и Муджалед, взъерошенный и в растрепанном хадире, что-то доказывал ему. Услышав шаги, он замолчал и обернулся. Сунгай перевел взгляд с командира нари на слугу Мубаррада и хмуро сказал:
-- Моя птица видела какое-то племя, стоящее лагерем в хамаде не очень далеко отсюда.
-- Быть может, они как раз направляются к реке, -- подумав, пробасил Халик. Его густые брови сошлись на переносице. -- Отчего ты так обеспокоен, Сунгай? Ты говорил, джейфары должны были обойти все южные земли и предупредить племена.
-- Хамсин говорит, они вырыли колодец.
Халик помолчал.
-- В какой они стороне?
-- Чуть восточнее нас, -- обменявшись взглядами с птицей, ответил Одаренный. -- Она долетела туда за час, значит, это за пятнадцать фарсангов отсюда.
-- Полтора дня, хм-м, -- пробормотал Халик. -- Хорошо. Завтра мы возьмем к востоку, когда выйдем в путь. Если к ночи это племя по-прежнему будет стоять лагерем, мы заставим их уйти.
-- Я беспокоюсь, Халик, -- честно признался Сунгай и опустился у костра, скрестив ноги. Муджалед с одной стороны и Усман с другой смотрели на него. -- Если какое-то племя решило остаться на юге, это означает, что либо наши люди не добрались до них, либо что...
-- Что эти идиоты не поверили, -- фыркнул Усман. -- Что ж, послезавтра мы это узнаем.
-- А может, у них что-то стряслось, и они не могут идти вперед, -- предположил робко Острон из-за их спин. Командиры обернулись на него.
-- Вероятно, -- наконец медленно произнес Муджалед, и его взгляд вернулся к огромному нари, сидевшему напротив. -- В любом случае, если какие-то племена еще действительно остаются на южном берегу Харрод, это дополнительный повод сделать так, как я сказал. Не желаю спорить с тобой, слуга Мубаррада, но я прошу тебя подумать об этом.
Халик хмыкнул, глядя в огонь.