-- Это может быть не единственное племя, -- мрачно сказал ему Халик, сложив руки на груди. -- Кто знает, сколько еще идиотов не поверило услышанному. Я признаю твою правоту, Муджалед, так что мы будем действовать по твоему плану.
-- Каков план? -- спросил Острон, заглядывая Халику в лицо.
-- Мы разделимся, -- ответил вместо него Муджалед. -- В любом случае, пять тысяч человек -- это слишком много, чтобы в таком неподготовленном состоянии перемещаться по пустыне. Один оазис не прокормит сразу всех, но если мы разделимся и будем пробираться к реке маленькими отрядами, будет гораздо проще.
-- Это первая причина, -- кивнул здоровяк, -- а вторая, с этого момента -- отыскать замешкавшихся людей и поторопить их. К весне на юге Саида никого не должно быть. Я планирую начать атаку на Тейшарк в конце зимы, но на тот случай, если отвоевать город не получится...
Острон поежился.
-- Надеюсь, ты просто перестраховываешься, -- буркнул Муджалед. -- Я передам твои слова остальным, слуга Мубаррада. На отряды какой величины нам делиться?
-- Сам-то как думаешь, -- пробормотал Халик. -- Человек по сто, не больше. Острон и Сунгай пойдут со мной. Пока что мы должны беречь их, особенно Острона -- ему еще учиться и учиться... Муджалед. Для тебя у меня будет... особое задание.
-- Да?
-- Кто-то должен вернуться на стену Эль Хайрана, -- угрюмо пояснил он. -- Ведь там еще остались воины. Отправиться в Залман и узнать, как там обстоят дела, и принести вести генералу Ан-Найсабури.
-- Сколько людей мне взять с собой?
-- Бери всех, кто пожелает, -- тяжело сказал Халик. -- Да пребудет с тобой Мубаррад.
Командир коротко кивнул и пошел прочь. Халик обернулся, посмотрел на Острона, топтавшегося рядом.
-- Пойдем, -- сказал он. -- Как только Муджалед разделит отряд, мы тронемся в путь.
-- Халик, скажи, ты будешь учить меня?
Слуга Мубаррада усмехнулся в бороду.
-- Владению мечом -- да.
-- А... Дару?
-- Как я могу тебя научить тому, чего не умею сам, дурак? Я могу лишь рассказать тебе, как это делаю я, -- отозвался Халик. -- Но боюсь, тебе это не поможет.
-- Но ты ведь точно так же можешь... поселить пламя на клинке, -- Острон взмахнул рукой. -- Я сам не помню, но Сафир говорила мне, что мой ятаган полыхал.
-- Ты весь полыхал, как куст горады, -- буркнул великан, осторожно обходя сидевших на камнях людей. -- Когда я селю пламя на клинке, я открываю душу Мубарраду. Это... не так-то просто понять, а чтобы научиться этому... ну, у меня ушел десяток лет.
-- Что значит -- открыть душу?
-- Вот именно... и попробуй объясни тебе. Я... -- Халик задумался. -- Ну, для начала я выкидываю из головы все мысли, до единой. Все мое сознание сосредоточено на образе огня. И потом... эй, эй, только не пробуй это сделать прямо здесь!
-- А что?..
-- А если подожжешь что-нибудь? Нет, парень, -- замахал он руками, -- будь добр, тренировками занимайся подальше от людей. Пока не научишься контролировать свой Дар, это точно.
Острон улыбнулся и кивнул.
-- Извини, я дурак.
Тем временем они подошли к тому месту, где по-прежнему верхом на верблюде сидела Сафир; владелец животного, Абу, о чем-то разговаривал с дядей Мансуром.
-- Надеюсь, Сафир и дядя пойдут в нашем отряде? -- спросил Острон у Халика. Тот немедленно кивнул.
-- Конечно. Еще не хватало, чтобы ты беспокоился о них.
-- Где же мы встретимся с остальными отрядами?
-- В Ангуре, -- ответил Халик. -- Ты слышал когда-нибудь об этом городе?
-- Да, на базаре в прошлые годы, -- задумавшись, припомнил Острон. -- Это большое селение маарри на северном берегу Харрод, верно?
-- Его еще называют серединной жемчужиной, -- тот улыбнулся уголками губ. -- Это дивное место.
-- Как... Тейшарк?
-- Нет, нет. Тейшарк -- цитадель, а Ангур -- не крепость. Но, впрочем, я надеюсь, скоро ты увидишь все сам.
-- Скоро ли, -- пробормотал Острон.
***
Много лет назад, -- если верить словам дяди Мансура, -- здесь был большой оазис, в котором часто стояли лагерем племена, но с годами источник в его центре ослаб и почти иссяк, и отряд во главе с Халиком нашел только жалкие четыре пальмы посреди каменистой пустыни. Источник, впрочем, еще был в состоянии обеспечить их водой, так что лагерь было решено разбить здесь.
Вечерело; Острон наблюдал за тем, как Сунгай отпустил свою сову на разведку -- Хамсин была самым полезным существом в отряде, за ночь птица облетала окрестности на расстоянии пятнадцати-двадцати фарсангов вокруг лагеря. С тех пор, как стражи Тейшарка разделились на менее крупные отряды, прошло четыре дня. Люди рассеялись по пустыне. В отряде Халика было меньше воинов, чем в остальных: всего двадцать девять, если не считать совы.