-- А что за книги у тебя с собой? -- спросил Острон. -- В них случайно нет ничего про время, когда племена только начинали строить стену Эль Хайрана? Мы сегодня с Халиком разговаривали...
-- Нет, -- твердо сказал китаб, -- я ведь схватил первые попавшиеся под руку, а на моем столе лежали те, которые я переписывал... все они были очень древними, настолько древними, что в некоторых я даже не мог прочесть, что написано. Парочку я скопировал, не читая, -- он коротко рассмеялся. -- Текст в них был написан незнакомыми мне буквами, и я просто перерисовал их в точности.
-- Ну, а эта? Ты же читаешь ее?
-- Ага. В ней почти заумные философские рассуждения о человеческой душе, -- кивнул Басир. -- Читать-то я читаю, но не понимаю и половины. В ней много слов, которых я никогда в жизни не слышал: то ли люди перестали их использовать много лет назад, то ли автор их и вовсе выдумал.
-- И ты думаешь, такие книги могут еще пригодиться?
-- Конечно, могут. Ведь они же хранились в библиотеке Тейшарка с незапамятных времен! Я-то дурак, знаю, но вдруг какой-нибудь мудрец сможет их прочитать? Даже те, что написаны странными буквами?
Острон пожал плечами: он все никак не мог придумать, зачем читать настолько древние книги, даже если кто-нибудь и сумеет их прочесть.
Потом ему вспомнилось кое-что другое: всякими древностями интересовался Абу Кабил, быть может, он слышал и об основании стены Эль Хайрана? Отчего-то эта старая легенда вдруг заинтересовала его, и он сам не мог толком объяснить себе, зачем.
Подумав об Абу, Острон поднялся на ноги и пошел искать кузнеца. Его тюбетейка обнаружилась быстро и легко: Абу Кабил сидел на плоском камне у самого края лагеря и смотрел на пустыню, а рядом с ним уныло жевал жвачку Стремительный Ветер. Несмотря на холод, пронизывающий до костей, Абу только снизошел до того, чтобы набросить на плечи бурнус.
-- Ты никогда не мерзнешь? -- спросил Острон, усаживаясь рядом.
-- Настоящий кочевник не мерзнет и не потеет, -- важно отозвался кузнец.
-- Ты-то не кочевник.
-- Ну, неважно. На самом деле, я нечувствителен к холоду, -- Абу лукаво покосился на него.
Острон поправил собственный бурнус, -- о себе он никак не мог сказать того же, что и Абу, -- и уставился на луну.
-- Я тебя хотел спросить, -- начал он, -- ты ведь интересуешься историей, да?
-- В каком-то смысле, -- согласился кузнец. -- Никак нашего героя озадачивает то пророчество, о котором рассказывал старик Фавваз?
-- А? А ты откуда...
-- Догадаться проще простого, парень. К сожалению, я не могу тебе сказать больше, чем он. Если верить этому пророчеству, шестеро Одаренных из шести племен должны будут сразиться с темным богом в час, когда надежда почти угаснет, -- Абу Кабил смешно наморщил нос, -- и один из них, очевидно, ты, а второй -- тот кучерявый. Наверное, остальные четверо еще нам встретятся по пути.
-- ...Да, это тоже... интересная тема, -- вздохнул Острон, -- но я тебя хотел спросить кое о чем попроще.
-- М-м? Спрашивай, великий мудрец Абу Кабил ответит на твои вопросы. Хотя бы загадками, -- рассмеялся тот.
-- Ты много знаешь о том, что было, когда племена только строили стену Эль Хайрана? И до того? По легенде, шесть племен одержали большую победу над одержимыми, но...
-- Нет, -- перебил его Абу, нахмурившись. -- Не больше, чем все, Острон.
-- Ну вот, -- Острон надулся. -- Это даже не загадка. А Фавваз говорил, ты интересуешься очень древними событиями.
Кузнец какое-то время сидел молча и смотрел в сторону. Потом негромко сказал:
-- В одной книге я читал об Эльгазене, прародителе шести племен. О его распре с Суайдой, от которого произошли одержимые... по крайней мере, те, что приходят из недр Талла и говорят на своем языке. Соображаешь, насколько древние события имел в виду Фавваз? Нет, я ничего такого не знаю о той войне, герой. А Эльгазен и Суайда тебя вряд ли заинтересуют.
-- Это же старый миф, -- ответил Острон, которого неожиданная перемена в настроении Абу привела в замешательство. -- Его все знают. Эльгазена создали шесть богов и подарили ему шестерых сыновей, от которых потом произошли племена... а Суайду в пику им сотворил темный бог, слепил из грязи, и все его дети были безумцами.
-- Вот видишь, герой, -- рассмеялся Абу, серьезность с которого как ветром сдуло. -- Ты и сам все знаешь. Небось бабки тебе в детстве всю историю Саида рассказали.
-- Сказки мне рассказывали, -- фыркнул Острон. -- Как и всем детям. Тебе что, нет?
-- Отец предпочитал рассказывать про травы, -- возразил кузнец, разведя руками. -- А бабка моя померла еще до моего рождения. Ладно, герой, не пора ли нам идти спать?..