-- Для начала скажи, где твое племя?
-- Ха! Ты думаешь, все женщины путешествуют только со своим племенем?
-- То есть, ты здесь совсем одна, -- полувопросительно произнес Острон. Лейла свела бровки.
-- Не думай, будто я вас боюсь.
-- Нас и не нужно бояться, -- удивился он. -- А толпы одержимых ты тоже не боишься?
-- Одержимые? Так далеко на севере? -- она закусила губу, рассматривая его. -- Хотя если в стражу Эль Хайрана теперь берут таких, как ты, то и неудивительно.
Острон нахмурился: подобные намеки в его собственный адрес его не оскорбили, но было неприятно думать об остальных стражах, особенно павших в бою в Тейшарке: эти слова будто пытались очернить их память.
-- Пойдем со мной, -- угрюмо сказал он. -- Поговоришь с командиром моего отряда. Он расскажет тебе, что мы здесь делаем.
Лейла задумалась будто, потом кивнула.
-- Ладно, -- согласилась она. -- Веди. Только не вздумай что-нибудь выкинуть, а то быстро получишь стрелу в затылок!
Острон сердито пожал плечами, повернулся и пошел. Шагов девушки он не слышал, но оглядываться не собирался. Пойдет она или нет -- это ее проблемы, в конце концов.
В лагере почти никого не было, но Халик, как и прежде, сидел на ветхом коврике у костра. Рядом с ним расположился Абу Кабил, на плечах которого лежала наконец тяжелая бурка, хотя непохоже было, что кузнец хоть сколь-нибудь замерз.
-- Ага, -- протянул Абу, поднимая голову. -- Остальные охотники притащат по газели, а наш герой непременно умудрится найти вместо дичи красотку. Ты выловил ее в озере, Острон?
-- Это Лейла, дочь Амир, -- раздраженно ответил тот, обращаясь преимущественно к Халику. -- Она попыталась напасть на меня, когда я забрел в дальнюю часть оазиса. Она хочет знать, что мы здесь делаем.
Халик рассеянно опустил руку с трубкой, глянул на девушку. Та немного нервно переминалась на носочках, то и дело приподнимаясь: кажется, ее раздражало то, что Острон, которого она сочла дурнем и остолопом с первого взгляда, оказался выше нее почти на голову.
-- И ты здесь совсем одна? -- спросил слуга Мубаррада. Видимо, его взгляд оказался достаточно тяжелым: Острон ожидал очередного дерзкого ответа, но Лейла послушно сказала:
-- Да. Ты -- командир стражи Эль Хайрана?
-- Не совсем, -- буркнул тот, поднимаясь. -- Меня зовут Халик. Скажи, что ты здесь делаешь, Лейла? Ищешь приключений себе на голову?
-- В каком-то смысле, -- согласилась девушка и вскинула подбородок. -- Я путешествую одна. Пожалуй, можно сказать, что я исследовательница. Я собиралась исследовать храм Шарры.
-- Проще говоря, она воришка и шарится по руинам в надежде отыскать сокровища, -- смешливо заметил Абу Кабил из-за спины Халика. Лейла немедленно вспыхнула. Острон с любопытством посмотрел на нее. По ее головному убору было невозможно сказать, к какому племени она принадлежит; платок она завязала лихо, как не носят ни маарри, ни китабы, и из-под него рассыпались по плечам густые каштановые волосы.
-- Это не воровство, -- немедленно сказала она. -- Ведь все равно то, что лежит в руинах, никому давно не нужно.
-- А как же покой мертвых и все такое? -- поддел ее кузнец. Халик обернулся и поднял ладонь.
-- Будет тебе, Абу. Итак, юная расхитительница руин, -- он снова посмотрел на девушку, -- к страже Эль Хайрана я формально не принадлежу, но поскольку генерал восточной цитадели, Ат-Табарани, пал в битве за Тейшарк несколько недель назад, мне пришлось занять его место. Засим обязан предупредить тебя, что Тейшарк захвачен одержимыми, и в стене Эль Хайрана пробита брешь. Остатки стражей сейчас странствуют по всему югу, отыскивая задержавшиеся племена: до конца зимы у нас есть время, а потом, скорее всего, одержимые хлынут в Саид.
Лейла молчала, уставившись на него.
-- Поэтому, -- Халик развел руками, -- боюсь, руинам Шарры придется подождать. Мы не можем оставить одинокую девушку и дальше путешествовать по опасным местам. Наш отряд направляется в Ангур; тебе придется присоединиться к нам.
-- Сколько вы еще будете стоять лагерем? -- спросила она.
-- Два дня.
-- Вот и хорошо. За это время я вполне успею съездить туда и вернуться.
-- Даже не думай.
-- А ты попробуй останови меня.
-- Я-то попробую, но ты не пожалей потом, красавица.
Острон недоуменно переводил взгляд с одного на другую; Халик возвышался над девушкой настоящей громадиной, а она только что не поднялась на носочки, дерзко глядя на него.
-- Пусть делает, что хочет, -- негромко предложил со своего места Абу Кабил, и на его круглом лице была неизменная ухмылочка. -- Она еще пожалеет об этом, когда мы вернемся на юг и одержим победу над безумцами. Слава о нашем походе разнесется по всему Саиду, и годы спустя бабки будут рассказывать о нас сказки детям.