-- ...Забудь, что я тебе сказала, -- поспешно выпалила Лейла и пришпорила лошадь. Острон с любопытством посмотрел ей вслед.
-- Сейчас же, забуду, -- пробормотал он.
Как Острон узнал уже позже, Халик немного беспокоился насчет Лейлы, опасаясь, что та не утерпит и все-таки отправится в Шарру; но, к счастью, девушку настолько затронули слова Абу Кабила насчет славы, что она решила, что Шарра подождет ее.
Еще сутки они шли без всяких приключений. К вечеру отряд достиг обрыва, за которым открывалась багряная в лучах заката пропасть: Вади-Шараф. Если это высохшее русло древней реки, озадаченно подумал Острон, то какой же широкой была та река?..
-- Спускаемся, -- отдал приказ Халик, когда с разных сторон вернулись конники Фазлур и Тахир. -- Лагерем встанем внизу.
В последний раз ливень в этих местах был около года назад; кто-то из конников углядел симпатичное место для стоянки, под высокой узкой скалой, на вершине которой сиротливо колыхались ветви куста горады. В долине Вади-Шараф никакой растительности не было, только редкие сухие колючки, которые немедленно принялись жевать расседланные верблюды; Острон помог Сафир расседлать Стремительного Ветра, который норовил лягнуть любого подошедшего слишком близко человека, и развел костер. Обычно в их лагере горело костров пять: у одного из них сидели они вчетвером, иногда к ним присоединялся Абу Кабил. И на этот раз Острон привычно устроился между Басиром и дядей Мансуром, а потом обнаружил, что Сафир смотрит куда-то, нахмурившись. Проследив за ее взглядом, он уставился на костер Халика; возле этого костра всегда сидели Халик и Сунгай, к ним присоединялись три джейфара и Фазлур с Тахиром, когда им не нужно было нести караул.
Там же, между Халиком и широкой буркой Абу Кабила, устроилась Лейла. Она сняла свой платок и расчесывала длинные волосы, и возле ее ног лежал походный мешок.
-- Небось думает, что ее сразу назначат предводителем отряда вместо Халика, -- пробормотала Сафир. Острон перевел взгляд на нее.
-- Что?
-- Эта Лейла, -- сердито повторила девушка. -- Да кто она вообще такая? Какая-то... бродяжка!
Дядя Мансур выпустил здоровенный клубок дыма и усмехнулся себе под нос. Басир читал книгу и ничего будто бы не слышал; Острон поежился. У их костра как будто в один миг стало очень холодно: Сафир так и излучала неудовольствие.
-- Ну, -- нерешительно сказал Острон, -- мы ведь не могли ее оставить совсем одну, правда?
-- Зато я бы с удовольствием посмотрела, как она побежит от орды одержимых и куда в таком случае подевается вся ее спесь!
-- Мы еще столкнемся с одержимыми, и не раз, не беспокойся, -- пробормотал дядя Мансур. -- Острон, сходи-ка к Халику, узнай, долго ли еще отсюда идти до Харрод.
-- Да, дядя.
Он послушно встал и поспешил отойти. Слуга Мубаррада заметил его издалека, жестом пригласил сесть.
-- Халик, далеко ли еще до Харрод? -- спросил Острон. Тот улыбнулся.
-- Около недели, -- сказал он. -- Путешествие по Вади-Шараф должно быть безопасным. Сунгай только что отправил свою птицу на разведку, и я велел ей лететь вперед, пока она не настигнет реки; он говорит, ее скорости полета будет достаточно, чтобы вернуться к утру. Вади-Шараф, Острон, когда-то была полноценной рекой, которая впадала в Харрод, но с течением времени ее исток пересох; тем не менее в том месте, где было когда-то ее устье, Харрод до сих пор очень широка.
-- Как же мы переберемся через реку? Ведь Ангур, ты говорил, на северном берегу?
-- С южного берега есть большой ахад маарри, -- пояснил Халик. -- Мы также должны предупредить и тамошних жителей, кстати. Думаю, мы переправимся вместе с ними на кораблях.
-- На... кораблях? Ух ты. Я ни разу не плавал на настоящем корабле.
-- Да, -- слуга Мубаррада задумчиво улыбнулся, глядя в огонь. -- Я в свое время наплавался. Ладно, ступай к дяде, ведь это он послал тебя?.. скажи ему, что через неделю мы будем в ахаде Дарваза, а там переправимся в Ангур.
Фарсанг девятый
На утро шестого дня пути по Вади-Шараф заметно потеплело.
Хамсин вернулась перед рассветом, и ее доклад Сунгаю был краток; горизонт подчеркнула алая полоса, и птица сидела на плече хозяина, ухая, и чистила перья. У нее был аккуратный ярко-желтый клюв, а над круглыми глазами -- белесые дуги, будто брови. Острону всегда хотелось погладить ее по голове, когда он смотрел на нее, но он не решался.
-- До Дарвазы не больше десяти фарсангов, -- сообщил Сунгай, обращаясь к Халику. Тот кивнул, поднимаясь с места: только что закончил ежедневную молитву богу огня, и с его плеч еще падали непотухшие язычки пламени. -- Мы идем быстрее, чем думали.