Пусть знают.
В холодной тишине они поднялись по лестнице, и Кандиано открыл тяжелую дверь кабинета; Мераз по привычке прошел за ним. В кабинете было темно и еле заметно пахло воском, на письменном столе грудой были навалены книги, шторы закрыты. Кандиано опустился в свое любимое кресло и нахмурился; закованный остался стоять, глядя в сторону.
— Что ты думаешь об этом человеке, Мераз? — спустя какое-то время спросил Кандиано.
Закованный молчал, будто не до конца уверенный, стоит ли говорить; однако Кандиано остро взглянул на него, и Мераз все-таки ответил:
— Он хитер. Может быть, насчет меня он и прав, но он не упомянул при вас о том, что не только ленивые и неуживчивые оказываются на улице. Старики и калеки, если их некому содержать, — тоже. Иногда даже если и есть кому.
— …Я так и думал, — пробормотал Кандиано. — И в случае с тобой… он предполагает, что надо было сломать тебя. Так в глубокой древности поступали с рабами. Я считаю, это худшее унижение для человека.
— …Спасибо, господин Кандиано, — не сразу сказал Мераз. — Я… если честно, я в один миг испугался, что вы решите вышвырнуть меня обратно на улицу.
— Нет, никогда. Как бы там ни было, я своих решений не меняю. Ты, должно быть, не знаешь, но аристократ обязан держать свое слово. Тегаллиано понимает это, потому даже не стал предлагать мне подобного.
Мераз склонил голову.
— Другой вопрос, что же мне делать теперь, — добавил Кандиано, задумавшись. Он часто так размышлял вслух, хотя не ожидал от Мераза ответов. — Идти против Наследника я не могу… ведь это получается, сам Фальер возражает. Старые традиции должны оставаться незыблемыми. Тонгва, как и вся планета, разделена на две части… неужели он столь недальновиден? Ведь рано или поздно одна часть восстанет против другой, и лучше бы было достичь согласия теперь, мирным путем, изменив наше отношение к ним, иначе потом… боюсь даже представить себе, что случится потом.
— То есть, вы откажетесь от своих идей, господин Кандиано? — спросил Мераз.
Кандиано даже удивился, поднял взгляд на него. Бездушный в сумраке кабинета казался совсем огромным, темным, почти пугающим. Коротко остриженные волосы его чуть заметно поблескивали. Мераз не был красавцем, пожалуй, — по крайней мере, по понятиям аристократов, — но сила и молодость так и говорили в нем.
— Нет, — сказал Кандиано. — Конечно же, нет.
— Это значит, вы будете спорить с самим Наследником?
— …Нет, — помедлив, отозвался Кандиано. — Я не могу спорить с Наследником, кто я такой?.. Но… если и не идти против него в открытую, все-таки можно что-то сделать втайне. Может быть, так даже будет лучше. Использовать Камбьянико… Верно! Это хорошая идея. Камбьянико непроходимо туп, и сам Тегаллиано сказал мне, что не придает значения этому его обществу. Если я присоединюсь…
— Вы назовете своим товарищем этого идиота? — удивился будто Мераз.
— Да, почему нет, — пожал плечами Кандиано. — Конечно, на самом деле он не играет никакой роли. Не будет играть. Я воспользуюсь им, как прикрытием. Общество формально будет его инициативой, но я позабочусь о том, чтобы оно превратилось в сильную оппозицию…
— Во что?..
— Оппозицию. А!.. Это общество будет противостоять Фальеру, — пояснил он.
— Самому Наследнику, — пробормотал Мераз. — Вы не боитесь, господин Кандиано? Ведь… говорят, Наследник всегда все знает.
Кандиано рассмеялся.
— Это не совсем так, — сказал он. — Действительно, даже среди аристократов многие верят, что Фальер может прозревать грядущее, а кто-то утверждает, что и влиять на него. Но даже если бы это и было правдой, Мераз, ты не считаешь, что лучше все-таки попробовать добиться своего, чем сидеть на месте и ничего не делать? Наверное, даже если бы я знал, что будущее изменить нельзя, я бы все равно попытался.
Мераз молчал и продолжал смотреть на Кандиано, но в его лице появилось некое восхищение.
— Я думаю, вы великий человек, господин Кандиано, — сказал он потом.
— Хотелось бы мне верить, что ты прав, — немного грустно улыбнулся тот.
На самом деле Орсо Кандиано понимал, что все это совсем не так радужно, как, должно быть, представляется Меразу. Противостоять самому Наследнику не так-то просто, и теперь, к тому же, придется постоянно думать о безопасности. Кандиано никогда не любил тайн; видимо, теперь без них не обойтись.
Что важно, — он понял это в тот вечер, — ему просто необходимы соратники. Не жалкий Камбьянико, — нет. Это должны быть серьезные, ответственные люди, готовые не только на словах поддержать идею, но и выступить за нее… может быть, даже с оружием в руках.