— Зачем они тут стоят? — шепотом спросил Теодато, а Виченте вполголоса ответил ему:
— Не видишь, что ли? Это магазин. Они пришли купить еды.
— А почему на улице?
— Потому что внутри слишком много народа, они все туда не помещаются.
Теодато, напугавшийся поначалу, вновь набрался своей дурацкой решимости и без предупреждения направился прямо к стоявшим закованным; брат его, витиевато выругавшись про себя, вынужден был поспешить за ним. Рабочие начали понемногу оглядываться на них, наконец все заметили двоих чисто одетых аристократов, невесть что делающих здесь, посреди квартала закованных. Совершенно стихли и без того редкие, негромкие разговоры; на площади воцарилось гробовое молчание. По спине у Теодато побежали мурашки: это действительно было непередаваемое ощущение, на него смотрели десятки настороженных глаз, и в какой-то момент ему даже показалось, что они сейчас набросятся на него и убьют.
И вот один из рабочих, стоявший чуть в сторонке и сворачивавший цигарку, негромко обратился к ним:
— Кажется, вы потерялись, господа?
Даже Виченте, которого ничем было не смутить, будто бы вздохнул про себя с облегчением; остальные люди понемногу отвернулись от чужаков, сделали вид, что не замечают их, пусть и неправдоподобно: на площади по-прежнему была неестественная тишина. Теодато почти обрадовался, и все его внимание оказалось сосредоточено на заговорившем человеке.
— Нет, не совсем, — ответил он. — Мы просто хотели побывать в кварталах закованных. Скажи, отчего в магазине такая огромная очередь?
— Так ведь сегодня выдали плату, господин, — ровным голосом пояснил закованный, будто это должно было все объяснить. Теодато был по-прежнему растерян, и до него не дошел смысл этих слов.
— А ты тоже работаешь на заводе?
— Конечно, господин, — тот будто немного насторожился, припрятал незажженную сигаретку в карман замызганной куртки; должно быть, пожалел, что связался со странными аристократами. — Отчего вас это интересует? Вы что-то опять проверяете?
— Проверяем?.. — удивился Теодато. — Нет, нет… мы просто… черт возьми, Винни, это и вправду даже как-то некрасиво с нашей стороны… видишь ли, — он снова обратился к рабочему, — нам действительно просто было интересно, как вы живете. Некоторые… среди нас думают, что мы слишком мало знаем о вас, слишком плохо вас понимаем.
Рабочий молчал и просто смотрел на него своими черными глазами.
— Только теперь дошло до него, — еле слышно пробурчал Виченте, потом поднял взгляд на закованного. — Мы не отвлекаем тебя?
— Никак нет, господин, — ответил тот. — Я в очереди стоял с самого утра и уже купил все, что мне было нужно. Может быть, вас проводить?..
— Да нет, мы только пришли, — возразил Теодато. — …А кем ты работаешь, что делаешь?
— Я механик, господин. Ремонтирую машины на комбайновом заводе.
— Там собирают зерноуборочные комбайны? — оживился Теодато.
— Да, господин…
— Всегда хотел посмотреть…
— Тео, — коротко одернул его брат. Это немного привело Дандоло в чувство, он оглянулся, озадачившись. Стоявший перед ними механик продолжал угрюмо смотреть перед собой, возле его грязных кирзовых сапог притулилась очевидно тяжелая тряпичная сумка.
— У тебя есть семья? — спросил Теодато, которому не пришло в голову в тот момент, что это может быть не лучший вопрос. Закованный как-то замялся, не зная, как ответить, чего хотят от него странные люди; наконец неуверенно сказал:
— Я живу с женщиной, господин. Она ждет меня…
— Чего ты задерживаешь человека, Тео, — вполголоса произнес Виченте, немедленно воспользовавшись этим, но Теодато пропустил его слова мимо ушей и спросил:
— А где вы живете?
— Мы снимаем комнаты у часовщика, господин…
— А можно посмотреть?
— Тео, это невежливо.
— Как вам угодно, господа.
— Тогда пойдем, — обрадовался Теодато, и механик покорно тронулся с места, подхватив свою сумку. Братья последовали за ним; Виченте по-прежнему сердито косился на Теодато, а тот игнорировал все взгляды. — Ах да! Меня зовут Теодато, а это мой брат Виченте. Тебе нет нужды называть нас «господами».