— Я никогда не видел монастырей раньше, — признался Виченте. Братья остановили лошадей и вглядывались в очертания монастыря; вот они углядели, как на крыльцо этого простенького, лишенного всяких украшений дома вышел какой-то человек и отправился в примыкающий сарай, неся в руках два явно тяжелых ведра.
— Мои родители живут в одном таком, — сообщил Тео. — Я изредка навещаю их… ладно, поедем, не будем никого смущать своим присутствием. Люди в монастырях отвыкают от нашего образа жизни. Всякий раз, когда я приезжаю… ну, неважно.
Виченте послушно тронул лошадь, и они направились обратно, спускаясь с холма.
— Ведь это и есть та жизнь, которую проповедует нам теперь Кандиано. Жить своим трудом, отказавшись от всех благ цивилизации, тратить львиную часть своего времени на возделывание земли и скотоводство…
— Но у этих людей все же находится время писать и научные труды, — почти мягко возразил Виченте. — Вот Контарини написал свой.
Теодато помолчал, глядя в сторону.
— Я подозреваю, что кто-то просто выдал свое собственное сочинение за труд Контарини, — потом негромко сказал он. — Доказательств у меня нет, но… я не понаслышке знаю, как они живут. У них ни на что не остается времени, Виченте, с утра до ночи они работают. Ведь по большинству монастырских уставов обитатели должны абсолютно все необходимое создавать сами. Они работают в полях три четверти года, и потом, у них остаются заботы о домашнем скоте, и даже когда наступает зима, они должны подумать об одежде и прочих подобных вещах…
— Хочешь сказать, и Контарини совершенно некогда было даже сесть и написать несколько строчек? — с сомнением спросил Виченте.
— В то свободное время, что у них остается, они медитируют и молятся богу, — криво улыбнулся Теодато. — Многие действительно верят, что благодаря этим молитвам и медитациям очищается их душа. А Контарини, к тому же, жил совершенно один… даже когда он умер, это обнаружили не сразу.
— Ведь говорят, что рукопись его последней книги нашли там же, возле его тела.
— И это ничего еще не означает! С другой стороны, сам подумай, как безукоризненно ловко это было проделано! Никто из тех, кого я знаю, и не сомневается в авторстве. Самого старика, конечно, уже не спросишь.
— Ну и кому это могло понадобиться?
Лицо Теодато изменилось; Виченте наконец обернулся и прямо взглянул на него. Темные глаза блестели.
— Я думаю, может быть, это были инопланетяне, — сказал он.
Двоюродный брат его сначала молчал, потом расхохотался.
— Ну ты даешь! — воскликнул Виченте. — Совсем как мальчишка со своими фантазиями! Какие инопланетяне?
— Те, которых наши космонавты видели и испугались насмерть!
— И даже если это они, для чего им такое делать? Чтоб свести господина Кандиано с ума?
— Чтобы спасти нас! — почти крикнул Теодато.
— …От чего? — лицо Виченте вновь обрело свою обычную жесткость.
— От нас самих. Ясно же, кто бы ни писал эту книгу, этот человек хотел обратить наше внимание на нашу главную беду. Наша цивилизация разделена на две противопоставленных части. Если не сгладить противостояние между ними, рано или поздно начнется война.
Виченте замолчал. Теодато, взбудораженный собственной откровенностью, нервно мял уздечку в руках, выжидающе смотрел на брата.
Наконец тот хмуро ответил:
— Что же, насчет этого я с тобой согласен. Но отчего ты не хочешь предположить, что этим человеком был кто-то из нас? Неужели думаешь, анвиниты сами никогда бы не додумались до такого? Ладно, может быть, эту книгу действительно написал не Контарини, но если это был другой житель Анвина, который хотел просто воспользоваться авторитетом известного философа, чтобы сильнее повлиять на людей?
— Я… — начало было Теодато, потом осекся. — Не знаю. Видишь ли, когда я придумал эту гипотезу, я… пользовался своим талантом. Я вычислял, только при этом оперировал немного нестандартными понятиями… это трудно объяснить.
— Может быть, ты просто подсознательно пытаешься выдать желаемое за действительное, — совсем уже мягко сказал Виченте.
Они неумолимо приближались тем временем к лагерю; разговор их сам собой увял, когда среди обнаженных редких деревьев показались палатки. Люди в лагере уже частью проснулись, и оба брата сразу заметили высокую немного неуклюжую фигуру Орсо Кандиано: старший их товарищ стоял возле костра и о чем-то негромко переговаривался со стариком Веньером.
— …кощунство, — донеслись до них слова старого охотника. — Как можно даже думать о таком!
— Но если другого способа не существует? — резко возразил Кандиано. — Ведь вы только что согласились с тем, что есть опасность. А этот человек намеренно желает сохранить все по-старому. Пока он жив, ничего не изменится.