Братья, сделав вид, что ничего не слышали, направили лошадей чуть в сторону, туда, где стояли расседланные животные остальных их спутников. Уже спешившись, Виченте оперся рукою о седло лошади и негромко сказал:
— Кто бы ни написал эту книгу, идеальным стратегом он не был… тебе не кажется, что все его добрые намерения могут быть теперь перечеркнуты одним махом?
— Ты о Кандиано? — почти прошептал Теодато.
— А о ком же?..
Воцарилось напряженное молчание; братья еще немного постояли, переглядываясь, потом оставили лошадей и направились к костру.
Каждый из них был обеспокоен. Теодато то и дело бросал взгляды в сторону Кандиано, который выглядел теперь еще мрачней, чем вчера: нельзя было и усомниться в том, что в эти дни их старший товарищ многое передумал и, видимо, пришел к какому-то неутешительному выводу.
О чем беспокоился Виченте Моро, оставалось неизвестным.
12,26 пк
Темные пучины высотного города изнутри мягко освещались огнями фонарей и вывесками; точно напротив широкого окна сияла новостная лента, в которой время от времени проскальзывала крупная фотография анвинитского города.
Сидевшие за столиком кафе люди не обращали на нее никакого внимания.
— …не больше получаса, — предупредил здоровый бородатый детина в видавшей виды куртке, больше всего похожий на опытного уличного бойца: плечи необыкновенной ширины, рассеченная на виске бровь, суровый взгляд светлых глаз. — Не хочу рисковать.
Собеседник его только согласно кивнул.
— Похоже, он приближается к критическому состоянию. Страдает паранойей, мне пришлось немало постараться, чтобы добиться хоть какого-то доверия с его стороны. Все усугубляется, если это так можно назвать, экзистенциальным кризисом: он очевидным образом не понимает, для чего существует, и оттого его поведение становится нестабильным. Он совершенно непредсказуем, часто противоречит сам себе. Не далее, чем вчера он заявил, чтобы я убирался к черту, и в итоге мы даже немного подрались, а сегодня он уже говорит, что без меня никуда не пойдет, и демонстрирует преувеличенное дружелюбие.
— Удалось ли тебе понаблюдать за тем, как он ведет себя во сне? — спросил собеседник здоровяка.
— Да, один раз. Ничего необычного со стороны я не заметил, но когда он проснулся, он очень резко сел и какое-то время сидел так, будто приходил в себя.
— Понятно, — пробормотал тот. Здоровяк потянулся, отхлебнул кофе из маленькой чашечки. Сидевший напротив него человек тоже носил бороду, однако несколько более длинную, и светлые волосы завязывал в хвост, а одет был в неброский черный свитер; весь его вид был какой-то благообразный, может быть, как у священнослужителей или философов глубокой древности, учивших о том, что в этом мире все преходяще. В отличие от своего собеседника, этот человек спортивной комплекцией уж точно не отличался.
— Мое мнение может быть субъективным, — помолчав, добавил уличный боец, — однако мне кажется, что он как свечка на ветру, того и гляди погаснет. Постоянные сомнения терзают его, он часто посреди разговора задумывается и будто бы теряет связь с происходящим. Время от времени он становится безрассудно агрессивным, потом приходит в себя и ведет себя тихо, однако все это очень похоже на стадии, через которые проходили все его соплеменники.
— Скажи, Финн, — мягко перебил его философ, — когда вы подрались, кто победил?
— Я, — немного недоуменно отозвался тот. — Ведь он худенький, да к тому же на полголовы ниже меня, я просто скрутил его…
— И легко тебе это было сделать?
— Ну… — здоровяк окончательно озадачился. — Он доставил мне хлопот сперва, он очень юркий. Но мы оба были пьяны, в конце концов, а я, когда выпью, становлюсь немного неповоротливым.
— Ясно, — улыбнулся философ. — Думаю, тебе стоит быть начеку рядом с ним, Финн.
— Думаете… он действительно перешагнет черту?
— Мы ни в чем не можем быть уверены…Я вижу, это расстраивает тебя?
Уличный боец будто смешался.
— Немного, — наконец согласился он. — Он славный паренек, совершенно неглупый. Вы знаете, я провел на Руосе десять лет без малого, но ни разу не встречал таких, как он, среди них. Будет жаль, если он разделит их общую судьбу.
— Мы посмотрим, Финн. Время покажет… пока что и Лекс, и научный совет согласны в одном: необходимо наблюдать за ним. Как ни удивительно, и Лекс рекомендовал предоставить ему полную или почти полную свободу до тех пор, пока он не станет однозначно опасным.