— Господин Моро опаснее медведя! — воскликнула госпожа Беатриче, невероятно довольная исходом; однако Моро никак не проявил своей радости по поводу победы, если она у него и была, даже наоборот, нахмурился. Мераз тем временем тоже встал и принялся отряхиваться по-звериному, косясь на своего противника.
— Я уже говорил, что охота и драки — это разные вещи, — буркнул Виченте. — Медведи не обучены приемам рукопашных единоборств.
— Проклятье, — пробормотал Теодато так, чтоб слышал только брат, — я хотел было объявить тебе, что ты идиот, но это было зрелищно, черт побери!
— Если бы он сам не пожелал драться со мной, я бы ни за что не согласился, — так же тихо ответил тот. — Потому что так меня все равно заставили бы.
Надо ли объяснять, какой шум произвел этот поединок; до самой полуночи люди никак не могли успокоиться, уже укладываясь спать, все обсуждали, как необыкновенно ловок Виченте Моро, как силен Мераз. У леди Беатриче даже возникла очередная идея: организовать поединки между молодыми аристократами по возвращении в Тонгву, но, к счастью, выслушать ее согласился только ее муж, и то уже засыпавший.
Мераз тем временем уселся возле медвежьей шкуры, глядя в ночь и хмурясь.
Конечно, он бывал бит и раньше, даже неоднократно; однажды, — это было несколько лет тому назад, — его едва не забили насмерть, сломали ему обе руки и нос, так что тогдашнее место работы для него оказалось потеряно, и все полгода он пребывал на грани голодной гибели.
Но все-таки всегда победителями бывали свои: такие же закованные, как и он.
На этот раз его победил аристократ. Мераз находился в смятении, хотя по его темному лицу было бы сложно сказать это; с одной стороны, он и бесился, потому что бунтовщическая натура его с юности требовала от него ненавидеть аристократов, с другой стороны, все-таки долгие годы жизни в кварталах закованных приучили его уважать этих людей, обладающих божественными талантами.
И к тому же сам этот Виченте Моро отчего-то давно уже несколько раздражал его, чего Мераз объяснить себе уже совсем не мог (и не очень пытался, впрочем).
В этот час к нему приблизился Орсо Кандиано, молча опустился рядом со своим протеже и в тишине остался сидеть.
Виченте Моро не обладал даром предвидения; возможно, знай он, ни за что не согласился бы вступать в бой с Меразом, однако он теперь и не догадывался, какое впечатление произвел этот поединок на Орсо Кандиано, наблюдавшего за дракой из тени.
Глядя на то, как закованный отчаянно сражается с аристократом, на то, как он оказывается повержен в грязь, попранный своим противником, Орсо Кандиано думал о том, что эта борьба предопределена самою судьбой; виденное причудливо отложилось в его мыслях, все казалось ему необычайно символичным, и сама драка между Виченте Моро и Меразом, которого он спас от голодной смерти, и лица беспечных зрителей, которые будто бы уверены были, что весь мир будет сражаться и умирать для того лишь, чтобы развлечь их.
— Знаешь, Мераз, — наконец хрипло вполголоса произнес Кандиано, — я думаю, что братцы-акробатцы все же неправы. Без революции не обойтись; более того, все эти люди должны умереть.
— Умереть? — спросил бездушный. — Вы хотите убить всех аристократов, господин Кандиано?
— Я считаю, что они не заслужили права на жизнь, — согласился тот. — Не все из них, нет; но такие, как эти… ведь ты и сам видишь изо дня в день, как они живут. Для них все — сплошная игра. В их собственном существовании нет никакого смысла…И как я мог быть настолько слеп! Никакие увещевания не исправят их. Они — лишний груз… скажи мне, Мераз: пойдешь ли ты со мной до конца? Что бы ни случилось?
— Я всюду буду следовать за вами, господин Кандиано, — отозвался бездушный со всей серьезностью. — Я обязан вам жизнью. Честно говоря, я не понимаю, что вы задумали, но я в любом случае буду сражаться за вас.
Кандиано немного грустно улыбнулся.
— Возможно, первый же мой шаг станет самоубийственным… но в этом деле мне не найти единомышленников, Мераз. Скажи: смог бы ты убить Наследника?
— Убить… Наследника? — опешил тот; в голове у него просто не укладывались эти два слова, Наследник всегда казался ему невероятно далекой звездой, даже не человеком, и как можно убить звезду?..
— Вот именно, — лихорадочно заявил Кандиано. — В вас с рождения вколачивают эти идеи. В этом отношении, впрочем, мы ничем от вас не отличаемся: каждый аристократ воспитан таким образом, что ему и в голову не может прийти даже просто пожелать Наследнику дурного. Но именно его и нужно устранить любым способом! Сама судьба так устроила, что все благоволит нам. У Фальера нет детей, он на сегодняшний день — единственный живущий потомок Арлена, и он же — главный блюститель древних традиций. Представь себе, что будет, если он умрет!