— Я, может, и сам хочу в это верить, — беспечным тоном отозвался Каин. — В конце концов, Белу разрешили оставить на Кэрнане одного руосца, почему бы теперь, когда между Анвином и Кеттерле открываются дипломатические отношения, тебе не увезти с собой анвинитскую женщину?
Таггарт помолчал.
— Я бы увез ее, — потом без интонации произнес он. — Но много ли счастья принесло решение Морвейна Леарзе?
— Леарза — это одно, — на удивление серьезно сказал Каин. — Нина — совсем другое. Она любит тебя. Женщина в таком состоянии способна на чудеса.
— Что бы ты знал, консервная банка.
— Мне кажется, ты хочешь, чтобы тебе съездили по физиономии?..
Когда-то давно, — пару лет назад, в самом деле, но ему казалось, что прошли века с тех пор, — Леарза однажды разговаривал с Остроном и Хансой и выяснил одну любопытную (ему тогда все казалось любопытным) вещь. Леарза тогда только начал еще свой путь через пески Саида, едва пришел в себя после гибели близких, оттого, быть может, часто по-детски доверчиво льнул к своим новым спутникам, и в тот раз тоже рассказал Острону, что опять с утра проснулся в странном состоянии, не сразу сообразил, кто он, где он, что делает. С ним такое раньше бывало; обычно когда он просыпался в незнакомом месте. Острон и Ханса тогда оба удивились и никак не могли взять в толк, как это.
Теперь Леарза вполне их понимал. Время утекло с тех пор, оба они давно мертвы, и вот он опять просыпается в относительно новом месте, еще не успев привыкнуть к этой небольшой светлой комнате и вечно мешающемуся плюшевому медведю в постели, и в первые моменты не помнит, кто он и где он, но уже быстро оглядывается и соображает, куда его занесло на этот раз.
Она так смешно смущалась, признаваясь в том, что до сих пор спит в обнимку с медведем, как будто в позорном преступлении, а он понимал уже, что для нее это действительно очень интимное и постыдное признание, и буквально заставил ее вернуть игрушку на место. Пусть время от времени чертовски хочется вышвырнуть этого медведя к одной матери.
Она уже ушла; он проспал все на свете, кажется. Какое-то время Леарза лениво бродил по квартире, строил сам себе рожи в зеркале, потом взялся за бритву. Солнце было уже так высоко, что на улице почти не осталось теней, еле заметный ветерок колыхал занавеску на кухне, где с вечера был открытым оставлен балкон. Леарза сидел на высоком кухонном стуле и пил кофе, хотел было привычно покопаться в планшете и обнаружил, что забыл машинку в гостиной; поплелся за нею туда и обнаружил два пропущенных вызова. Чего-то хотел от него Богарт, а буквально полчаса назад звонила Эннис. Поразмыслив, Леарза решил, что разведчик немного подождет, и перезвонил девушке.
— Так и знала, что ты проспишь, — мягко сказала она, едва появившись на матовом экране планшета. — Ты, конечно, только встал? Еще не читал новости?
— Неа. А что стряслось? Мне и Финн дозвониться пытался…
Она вздохнула.
— Тогда ты ничего не знаешь. Инфильтрация на Анвине провалилась, наши разведчики раскрыты… Лекс сформировал дипломатическую миссию.
— …Чего? — отупело спросил Леарза, которому начало казаться, что он все еще спит. — Бела с Каином раскрыли? Да не может такого быть!..
— Отчего же не может! — будто немного рассердилась она. — Они тоже люди…В общем, неважно, я, главное, хотела сообщить тебе, что дедушка отправляется на космическую станцию в системе Сеннаар. Лекс просил его встать во главе миссии. Он связался со мной около часа назад, еще через шесть он вылетает. Я подумала, может быть, ты все-таки захочешь увидеться с ним.
Какое-то время Леарза молчал. Наконец что-то уложилось у него в голове.
— Он сейчас в ксенологическом?
— Да, должен быть, — нервно отозвалась Эннис. — Наверняка дает последние указания аспирантам. Если поспешишь, успеешь застать его.
Леарза впопыхах швырнул планшет и кинулся собираться, позабыв перезвонить Богарту; он вспомнил об этом лишь тогда, когда, вывалившись из лифта на нужном этаже, уже шагнул в холл перед кабинетом профессора и обнаружил там собственно разведчика. Богарт стоял, прислонившись к стене возле окна, и наблюдал, кажется, за движением аэро в небе. Леарзе всегда казалось, что он выглядит лет на тридцать; теперь, когда ясный дневной свет падал точно на его лицо, стало заметно, что разведчик уже не так молод, и в его темно-русой шевелюре даже проглядывают седые волоски.
— А вот и ты, — заметил он, ничуть не удивившись появлению руосца. — Я подозревал, что ты сюда принесешься. Отдышись, профессор еще здесь. Он сейчас занят с аспирантами.