Ниже была другая фотография, мелкая; Леарза уже умел увеличивать картинки и ткнул в нее пальцем, отчего фотография развернулась на весь экран планшета.
Команда специалистов, значит. Лучшие... да, пожалуй, они действительно были лучшие.
Они уже были одеты в непривычную одежду, -- видимо, такую носили эти самые закованные, -- и на голове Таггарта был повязан платок, совсем как в былые времена, когда он был руосским нахудой. Темные красивые глаза смотрели прямо, на нижней губе прилипла сигарета: не электронная, обычная самокрутка. Каин покрасил волосы в черный, но Леарза все равно сразу узнал его, круглое лицо андроида по-прежнему оставалось добродушным, с хитринкой на кончике рта. Остальных разведчиков Леарза не знал, и ему было все равно.
Он плюхнул планшет на колени и смотрел перед собой, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Теперь он знал, отчего Каин никак не отвечает на звонки. И отчего так зол Морвейн: его не определили в команду, вовсе не отправили на этот безвестный Анвин, о котором Леарза только несколько раз читал короткие малопонятные заметки в новостях.
Они нашли еще одну планету и уже приготовились наблюдать за тем, как она погибнет.
5,72 пк
Он переволновался в тот вечер и, должно быть, поэтому долго не мог уснуть, все смотрел в тускло-серый потолок, широко раскрыв глаза и раскинув руки. В голове по кругу вертелись одни и те же мысли, в основном об этой новой планете, с легкой примесью яблок и Волтайр, и Леарзе поначалу очень хотелось наутро выйти на кухню и резко высказать Белу... но потом он сообразил, что высказывать особо и незачем: что это изменит? Только взбесит Морвейна, и без того злого из-за Анвина.
Он думал, а что, если попробовать обратиться к ним через Корвина, -- ведь Корвин может доносить слова до большого количества людей, -- попросить их спасти эту планету...
Но все это в итоге показалось ему самому же ребяческим и наивным.
Так он и уснул, не заметив, как.
Наверное, из-за того, что полночи Леарза думал об Анвине, Анвин приснился ему, и хотя Леарза не видел ни одной фотографии, не знал об этой планете ничего, кроме того, что там живут какие-то закованные, он точно был уверен в том, что это Анвин.
Он стоял на широкой светлой площади незнакомого города, перед огромным зданием, больше всего похожим на дворец, крыша этого здания сияла на солнце золотом, в окнах разноцветными огоньками блестели витражи; со всех сторон площадь окружали дома с изящными, даже изысканными фасадами, с высокими арками и лепниной. Это был мир камня и металла: зеленым здесь только поблескивали стекла. Леарза стоял и во сне будто ждал чего-то, даже не спрашивая себя: чего. Во сне многое кажется естественным.
Вокруг него никого не было, только камень, но вот молодой китаб дождался: тяжелая металлическая дверь дворца распахнулась с глухим лязгом, ударила о камень, и из темноты на свет шагнул другой человек.
Леарза не мог разглядеть лица этого человека, его черты будто расплывались в глазах, и казалось, словно его окутал неземной ореол, ослепляющий всякого, кто посмотрит на него. И человек также будто не видел Леарзу или не обратил на странного мальчишку никакого внимания. Он встал на верхней ступени, возвышаясь над площадью, и поднял руки.
Леарзе и теперь показалось обычным то, что делал этот человек: прямо в воздухе перед незнакомцем замерцала серебристая паутина, и его тонкие пальцы принялись аккуратно, еле заметно сдвигать ее узелки, не разрывая ни единой нити.
-- Уходи отсюда.
Леарза недоуменно тряхнул головой, не сводя взгляда с незнакомого человека.
-- Уходи отсюда, болван!
И только потом будто сияющая площадь провалилась куда-то, а Леарза остался болтаться в черной пустоте, и это тоже не вызвало у него удивления.
-- Все никак не проснешься, -- сказал чужой бесплотный голос. -- И отчего ты такой бестолковый? Будто в жилах у тебя не кровь, а вода.
Пустота понемногу сменилась уже виденной картиной: туманный берег ночной реки, холодный лес, влажная от росы трава под пальцами. Леарза медленно, ощущая даже во сне липкий страх, повернул голову и обнаружил сидящего рядом с ним человека в черном плаще. Воротник плаща по-прежнему был высоко поднят, и было видно лишь темные волосы чужака.
Он ощущал беспокойство и знал, что нужно что-то непременно спросить у этого пугающего человека, что-то очень важное, что-то... и не помнил, что. Острое чувство ускользающего времени мучило Леарзу, а вспомнить никак не удавалось.
И человек в плаще нисколько не собирался помогать ему.
-- А время уходит, -- только сказал он, будто вторя спутанным мыслям самого Леарзы. -- Даже эти чужаки не научились управлять временем. Хубал знал это и потому твердил, что время -- самая загадочная и важная субстанция, канва нашего бытия, вне времени нет жизни, нет вселенной. Огонь, вода и даже обман могут быть сильными, но время разрушит все это и не оставит ничего.
-- Я знаю, -- блекло отозвался Леарза. Ему то хотелось вскочить и убежать отсюда, -- но он не знал, куда бежать, -- то закрыть голову руками и съежиться, только чтобы почувствовать себя хоть немного в безопасности.
-- Знаешь. Ну ладно. Так что ты думаешь, парень, кто все-таки сильнее -- они или время?
-- Время, -- одними губами произнес он.
-- Значит, ты сильнее их?
-- Нет! Я... жалкий, слабый, беспомощный чужак, -- почти всхлипнул китаб, не поднимая головы. -- Если они сочтут необходимым, они... они усыпят меня, как животное. Уходи, оставь меня в покое, не появляйся больше, если они заподозрят...
-- Это неправда, -- спокойно возразил человек в плаще, и теплая уверенная ладонь коснулась его.
Потрясла; Леарза открыл глаза и обнаружил, что над ним склонился Бел Морвейн, его черные волосы распущены и свалились на плечо.
-- Ты кричал во сне, -- хриплым басом произнес разведчик. Китаб подобрался, сел в постели; Бел оставил его, отошел в сторону и опустился на стул у окна. Лунный свет заливал его макушку, он вытащил из кармана домашних штанов электронную сигарету и сунул ее в рот.
-- Мне приснился кошмар, -- соврал Леарза. Бел промолчал; Леарзе хотелось подумать о своем сне, осмыслить все и разложить привычно по полочкам, но Морвейн сидел в его комнате и уходить будто бы не собирался, а его присутствие зачем-то тревожило Леарзу.
Это, впрочем, была другая тревога, ничуть не похожая на холодный беспомощный страх, мучивший его во сне, наяву Леарза не слишком-то боялся ни Бела, ни кого бы то ни было с Кэрнана: ведь они говорили ему, что никто не опасается его?..
Даже, может быть, после этого беспокойного сна он совсем растерял страх и решительно спросил:
-- Что Лекс приказал сделать с Анвином?
-- Ничего, -- удивился будто бы Морвейн. -- Мы ничего почти не знаем об этой планете. Если ты не заметил, -- в его голосе скользнула ирония, -- предыдущие опыты научили нас осторожности. Сначала мы соберем всю возможную информацию о них, а потом будем решать, что делать.
-- Сидеть на месте годами и ждать, пока ее жители уничтожат сами себя? Не милосерднее ли тогда сразу прикончить их?
-- Леарза, -- впервые за долгое время Беленос обратился к нему по имени. -- Мы ничего не знаем о них. Кто они такие, на каком уровне развития, даже действительно ли они принадлежат к типу Катар. Сначала нужно узнать хоть что-нибудь, а там будет видно.
-- Лекс не отправил тебя туда из-за меня, так?
-- Лекс не отчитывается мне о своих решениях.
Но лицо Морвейна неуловимо дернулось; Леарза уже знал, что задел его за живое. Это, правда, нисколько не обрадовало китаба. Ему даже в какой-то момент стало стыдно.
-- Этот Лекс... -- тихо произнес Леарза. -- Он вообще кого-нибудь слушает?
-- Любой желающий может высказать свое мнение Лексу, -- ответил Морвейн. -- Лекс примет это во внимание. Принятие каждого решения для него -- это задача с множеством переменных, и он учитывает их все. ...Может, тебе лучше расспросить Волтайр, она программистка и скажет тебе больше, чем я.